ilya_prosto (ilya_prosto) wrote,
ilya_prosto
ilya_prosto

Category:

Как Савинков помог Пилсудскому затащить белых в поход против Советской России в 1919 году


Борис «без иностранцев мы воевать не могли» Савинков

1919 год закончился для политической общественности всех партийных направлений сознанием того, что Гражданская война в России белыми проиграна. Это значило, что перед их многочисленными представителями за границей реально вставала мрачная картина эмиграции. Савинкову она грозила второй раз. И в это невеселое время, точнее в начале января 1920 г., он получил письмо от своего старого гимназического друга Юзефа Пилсудского. Но автор письма, естественно, уже был совсем не мальчиком, сидевшим с Савинковым за одной партой в варшавской гимназии. Мальчик вырос. Письмо подписал Пилсудский, занимавший в Польше высший пост, который назывался несколько странновато: «начальник Польского государства». И вот теперь этот «начальник» приглашал Савинкова приехать в Варшаву. Савинкову нетрудно было понять политическую подоплеку приглашения: запахло войной между Польшей и Советской республикой, в этой ситуации такой враг большевизма, как Савинков, окажись он под рукой «начальника Польского государства», будет необходим. Но почему война?


Юзеф Пилсудский


С началом Первой мировой войны царское правительство объявило, что после победы над Германией и Австро-Венгрией все польские земли будут объединены и Польше будет предоставлена значительная автономия в составе Российской империи. Но в ходе военных действий большая часть «русской» Польши была оккупирована германскими и австро-венгерскими войсками. Октябрьская революция с ее лозунгом права наций на самоопределение, естественно, декларировала и полную независимость Польши.

В конце 1918 г., когда Германия капитулировала ее и австро-венгерские войска ушли из Польши, самостоятельность Польши стала реальностью. Однако положение на восточной границе не гарантировало эту независимость. Россия была объята Гражданской войной. Перед Польшей стоял выбор: поддерживать либо белых, либо красных. Встать на сторону Белого движения, на сторону Юденича, Деникина, Колчака? Но они сражались с красными под лозунгом «Россия — единая и неделимая». Верховный правитель Колчак заявил, что вопрос о восточной границе Польши будет решать не он, а Национальное собрание, которое откроется после победы над большевиками. В Польше полагали, что суть этого решения нетрудно предугадать заранее.

Но если независимая Польша по понятным причинам не поддерживала белых, то что заставило ее занимать враждебную позицию по отношению к красным? Всю Гражданскую войну красные несли на своих знаменах лозунг европейской (мировой) революции. Это означало, что она должна «поджечь» прежде всего Германию, но «мостом» туда была Польша. Большевистскую революцию в Европу можно было принести только в том случае, если Красная армия пройдет через польскую территорию.

Переговоры об урегулировании всех территориальных споров, которые Пилсудский вел с Советским правительством не давали положительных результатов. Опасаясь вторжения Красной армии, Пилсудский готовился к превентивному удару. При этом он учитывал, что в Польше находится значительная масса русских военных (по некоторым данным – более 25 тыс.) главным образом бывших военнопленных, остатков разбитых войск Юденича и Деникина (позднее и Врангеля). Они могли сыграть немаловажную роль в предстоящей войне с большевиками.

Получив письмо Пилсудского, Савинков направил в Варшаву одного из его самых близких своих друзей и сотрудников – Александра Дикгоф-Деренталя. Он и его жена – Любовь Ефимовна пройдут жизненный путь с Савинковым до его трагического конца и хотя бы поэтому о них следует рассказать подробнее. Александр Дикгоф-Деренталь в 1903–1905 гг. был связан с эсерами, но позднее, по его утверждению, отошел от партии. В 1906 г. эмигрировал во Францию (он, между прочим, разыскивался царской полицией по делу об убийстве священника Г. Гапона), подолгу жил в других странах Европы, с 1908 г. работая журналистом-корреспондентом газеты «Русские ведомости». Видимо, тогда и сблизился с Б. Савинковым, который в своей французской эмиграции тоже был корреспондентом российских газет. Возможно не без влияния Савинкова, добровольцем вступил во французскую армию (как и сам Савинков). В Россию Деренталь вернулся в 1917 г.

А. Дикгоф-Деренталь, подручный Савинкова


Еще в 1912 г. Деренталь женился на Любови Ефремовне Сторц. Мать ее была уроженкой Одессы, а отец – француз-адвокат. Через Деренталя Любовь Ефремовна познакомилась с Савинковым, который влюбился в нее, на что она ответила взаимностью. Сам Савинков был женат дважды: первый раз – на дочери писателя Г. Успенского, второй – на вдове своего повешенного друга-террориста К. Зильберберга 1. Близость жены с Савинковым тем не менее не оттолкнула Деренталя ни от нее, ни от Савинкова. Сложилось своеобразная жизнь втроем. В те времена между прочим, такой «брак по Чернышевскому» не было такой уж редкостью...

Любовь Сторц-Деренталь


По прибытии в Варшаву Деренталь должен был выяснить у Пилсудского: разрешит он формирование русских антибольшевистских сил на польской территории или нет? Ответ был положительным. Но военный министр Сосновский указал, что все расходы по формированию и содержанию русских войск будут зачислены в долг России Польше. Вскоре и сам Савинков со всем своим «штабом» объявился в Варшаве.



Война началась в мае 1920 г.
Находившиеся на территории Польши русские военные представляли собой довольно значительную силу. Но их положение политически было довольно сложно. Генерал П. Врангель, сумевший в Крыму реорганизовать разбитую деникинскую армию, как главнокомандующий Русской армией стремился подчинить эти войска себе и считал нужным переброску большую их часть в Крым. Для поляков такая позиция Врангеля была неприемлемой: они не желали усиления Врангеля, поскольку он поддерживал лозунг «единой и неделимой России», что рассматривалось как определенная опасность для независимой Польши.

Пилсудский принимает парад во Львове 22.11.1920


Между тем, обосновавшись в Варшаве, Савинков создал под своим председательством так называемый Эвакуационный комитет, затем переименованный в организацию с более соответствующим названием – Русский политический комитет, в который кроме него вошли Д. Философов, А. Дикгоф-Деренталь, В. Ульяницкий, Д. Одинец, В. Португалов и другие.
Летом 1920 г. Русский политический комитет активно занимался формированием частей из находившихся в Польше русских солдат и офицеров. В эту русскую армию должны были войти «партизанский отряд» С. Булак-Балаховича, одно время служившего в Красной армии, затем перешедшего к генералу Юденичу, а после его разгрома – на военную службу в Польшу. Он заявил, что его войска не подчиняются Врангелю.

Булак-Балахович, непримиримый белобандит, работавший из Польши по Белоруссии


Другой группой войск вначале командовал генерал Глазенап, которого сменил генерал Бобошко и затем генерал Б. Перемыкин. В отличие от Балаховича, Перемыкин признавал верховное командование Врангеля.
Помимо этих двух наиболее крупных войсковых групп, существовали и мелкие (группа генерала Трусова и другие).
В сложившейся ситуации Савинкову как главе Русского политического комитета приходилось маневрировать. Он заявлял, что

Комитет признает Врангеля как главнокомандующего всей Русской армией и подчиняется ему. Вместе с тем он стремился убедить Врангеля избегать любых действий, способных ухудшить отношения с Польшей. Одновременно Савинков доказывал польским властям, что подчинение Врангелю русских войск, находящихся в Польше, не нанесет ей ущерба, и предпринимал усилия для получения польской поддержки и помощи.

В октябре 1920 г. военные действия между Польшей и Советской республикой закончились перемирием (мир был заключен в Риге, в марте 1921 г.). По условиям перемирия русские войска должны были быть удалены из Польши. Савинков собрал специальное совещание Русского политического комитета, чтобы обсудить и решить этот вопрос. Присутствовавшие, в том числе представитель Врангеля генерал Махров, высказывались за ведение боевых действий: Польша Польшей, а русские должны продолжать борьбу с большевиками.

Так называемая 3-я Русская армия генерала Б. Перемыкина, объявившая себя подчиненной Врангелю, во взаимодействии с петлюровцами двинулась в направлении на Черкасск. Поначалу она имела некоторый успех, но, потерпев вскоре несколько поражений от Красной армии, вынуждена была отступить и уйти за польскую границу.
Булак-Балахович повел свое воинство, которое он называл «Народно-демократическим», по маршруту Мозырь – Речица – Гомель. Савинков, как когда-то вступил в отряд Каппеля под Казанью, теперь записался добровольцем в отряд Булак-Балаховича.

Булак-Балахович (в центре) с офицерами своего штаба


Булак-Балахович был типичным представителем одного из характерных явлений Гражданской войны в России: смешения анархизма и партизанщины, атаманщины и батьковщины. В архиве сохранилась множество материалов (донесений, рапортов и т.п.) в Русский политический комитет о грабежах и насилиях, чинимых подчиненными такого рода «военачальников». Так, в ходе рейдов на территорию Белоруссии особо «отличался» отряд полковника С. Павловского. Путь этого отряда был отмечен грабежами, насилиями, убийствами, еврейскими погромами. В результате такого рода действий, как говорилось в одной из докладных записок, отмечается «резко враждебное отношение населения».

Позднее, находясь в тюрьме на Лубянке, Савинков записал в дневнике, что начал осознавать неправедность борьбы «балаховщины» (и своей) в белорусских походах, в частности в походе на Мозырь: «Жулики, грабители и негодяи с одной стороны (за редким исключением...), с другой – неприветливый и полувраждебный крестьянин. Когда я увидел эту неприветливость и эту враждебность, я понял, что народ не с нами»2.

Отряд Булак-Балаховича, 1920-й, где-то в Белоруссии


Более крупная версия той фотографии


Но Балаховичу недолго пришлось действовать в Белоруссии. Большая часть его сил была окружена конницей Г. Котовского и пехотными частями красных. С тяжелыми потерями часть отрядов Балаховича все же вырвалась из окружения и ушла за польский кордон.

Г. Котовский, красный командир


Польские власти интернировали все перешедшие на их территорию войска Перемыкина, Балаховича и других. Савинкову срочно пришлось менять политические одежды. Русский политический комитет был преобразован в организацию, названную по-старому: Эвакуационный комитет. В общем-то он занимался теми же проблемами, что и Политический комитет, но к ним еще добавилась работа по размещению солдат и офицеров, интернированных поляками3.

В дополнение к Эвакуационному комитету было создано, в январе 1921 г., Информационное бюро во главе с братом Бориса Савинкова Виктором. Бюро поддерживало связи, главным образом, с польским и французским генштабами, поставляло им имеющуюся у него информацию о положении в Советской России и частях Красной армии. Позднее, будучи арестованным ГПУ, Савинков эти связи частично признавал, но считал их обычными, «нормальными» в той ситуации: «Одно из двух: либо бороться, либо нет. Если бороться, значит – иностранцы, базы, штабы...» «Это не шпионство, – утверждал он. – «Заподозрить меня в шпионстве смешно. Могу ли я быть шпионом? Но я стоял во главе большого дела и должен был иметь базу. А база неразрывно связана со штабом... Я поступал так, как поступали все белые, опиравшиеся на иностранцев. А без опоры на иностранцев мы воевать не могли»4.

Из статьи Г. Иоффе «РЕВОЛЮЦИОНЕР ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ БОРИСА САВИНКОВА»

Tags: Белое Движение, Гражданская война, РККА, Савинков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments