ilya_prosto (ilya_prosto) wrote,
ilya_prosto
ilya_prosto

Categories:

Из первых рук (++): Срочка в ВС Чехии, военный юрист, 2001-2002. Ч.2.


* фото из архива рассказчика

Начало читайте в части №1

Повседневная жизнь части

1. Как вы оцениваете приготовление пищи в вашей части? Хватало/не хватало? Требовалось ли бегать в магазин при воинской части) специально, чтобы добрать рацион? Какие блюда предлагались в магазине/кафе при части — у нас в России «стандартом» считаются пирожки с мясом/капустой и яйцом, пельмени, сладкий рулет, шоколадные батончики типа «Сникерс»/«Баунти»/«Твикс». Разрешалось ли срочникам покупать и употреблять пиво? — распространённый слух со времён социализма, не даёт покоя в медиасфере :- )

— В учёбке мне в плане еды очень повезло, потому что за пару недель до моего призыва в части из-за технических проблем закрылась столовая солдат срочной службы (по прозвищу «химичка»), и нас зачислили на довольствие в столовую курсантов военного ВУЗа. Там кормили очень хорошо, работали штатские повара, столовая была отдана на аутсорсинг — тогда такое вводилось повсеместно. На период обучения мы получали ещё и дополнительный паёк из шоколада и консервов. Еды хватало всем.

Когда перевёлся в Прагу, то завтрак и ужин получал в части — тоже аутсорсинг, количество прекрасное, качество немного пониже, но всегда съедобно — однако пользовался возможностью отказаться от них и брать деньгами, так как во время приёма ужина я уже обычно был в увольнении, а для завтрака мне хватало булочек, которые я покупал по пути из казармы на место работы (которым были учреждения Минобороны, наша казарма находилась приблизительно на полпути между его главным корпусом, Генштабом и комплексом других зданий министерства) и чаю, который я заваривал уже на рабочем месте. А обед получал по месту работы, в столовых с гражданскими работниками и офицерами. Самой лучшей по качеству была столовая Генштаба, самой худшей — центральная столовая Министерства обороны, где иногда питался и сам министр.
Еды хватало всегда, так что если покупали чего-то, то, в основном, шоколад и прочие сладости. Горячие блюда в казармах не продавались, из напитков — чай и кофе, стоял и кофейный автомат.

Пива никакого. Другого спиртного тоже нельзя, с этим было очень строго — даже за попытку принести в казарму с увольнения бутылку пива могло хорошо влететь. Конечно, что солдат делает в увольнении — другое дело, но на утро надо быть трезвым, иногда даже проводились тесты.
____________________
Комментарий: вот из закрыли «пивной гештальт» :D
____________________


2. Как вы оцениваете выданную форму — в какой ходили, как показала себя форма в погодных условиях вашего региона? Хватало ли подменной формы для работы в парке и на учениях? Как вы оцениваете выданную обувь, хватило ли одной пары на год или пришлось докупать за свои?

— Нашей основной одеждой была камуфляжная форма образца 95, со знаками различия и именем на груди. Очень удобная, достаточно практичная, со множеством карманов, и высокого качества пошива (порвать её — это уже надо было постараться, даже пуговицы «летели» редко). Основной комплект — штаны, китель и пальто (или, по-солдатски, «конго» — это даже с капюшоном, который складывался в воротник). Каждый солдат получал два комплекта, один «первого срока» и один б/у, который формально предназначался для полевых занятий — на самом деле, конечно, особенно осенью надевали то, что было сухое и в приличном состоянии. Пальто и штаны можно было особым утеплителем превратить в зимний вариант. Под форму носили очень удобные зелёные майки или водолазки, полагался и свитер.

Полевая форма 95




Форма образца 95 нам заменяла и «парадку», так как никакой особенной одежды для парадов или увольнений не полагалось (ходили слухи, что это было последствием очень короткого периода в начале 90-х, когда солдатам разрешалось ходить в увольнение в гражданском). Единственным отличием было то, что для парада форма надевалась с белым платком на шее, а в увольнение к ней вместо стандартной майки носили рубашку с галстуком (уродским, на резинке), или даже без него, в жаркую погоду. Ходить по городу в камуфляже сначала было довольно странно, но привыкли быстро — хотя если пойти, например, в театр (а были и такие), то это просто ужас. Вариант с рубашкой использовался и как офисная форма.

Парадный вариант с белым платком, видимо, выглядит вот так (современное фото)


Помимо камуфляжа образца 95 получали ещё один комплект рабочей формы образца 92 — по сути, это была спецовка, из-за чего-то тоже камуфлированная, тоже качественная и практичная, только карманов не хватало. Её брали для грязных работ, и помимо этого, она служила арестантской одеждой. Ну и дальше — спортивный костюм синего цвета (поэтому в просторечии «сливы») и пижама жёлтого цвета («бананы»).
Основным головным убором должна была быть кепка полевая образца 95 (в военном сленге «бигошка»), но её носили только в учёбке и на полигоне (да и там только если не надевать каску). В остальном — берет, зимой — ушанка.

Рабочая форма 92


Некоторые проблемы были в плане белья и носков — количества выданного не хватало (две пары трусов, по пять пар носков летних и зимних), так что в основном носили собственное. Это было запрещено, но неформально позволено, как и многое другое.

Основной обувью были чёрные берцы, называемые «канады». Уставными тогда были берцы образца 90, с высокой шнуровкой, но для моего призыва их не хватало, и мне выдали тип постарше, образца 60 с клапаном на пряжках, с хранения. Этому я был очень рад, так как они были сшиты из кожи поплотнее и после правильной обработки получались почти абсолютно водостойкими, хотя и были немного тяжелее и их надевание занимало немного больше времени. После периода «притирки» они становились очень удобными и служили мне хорошо зимой и летом. К качеству совсем никаких претензий что у старой, что у новой модели — я, кстати, свои ношу до сих пор. Единственное, однажды за время службы пришлось заменить стёртые подошвы (от строевой подготовки стирались достаточно быстро), но это было стандартной процедурой и проводилось в мастерской гарнизона в пару минут. С толстым носком их хватало даже зимой, хотя какие там у нас зимы; зимний вариант берцев (уже похожий на низкие сапоги) выдавался только для зимних учений.

Чешские армейские ботинки 90


Чешские армейские ботинки 60


Для носки в увольнениях нам выдали резино-текстильное что-то в камуфляжной раскраске, тоже в виде берцев. Это, наоборот, было очень неудобным, и все мы старались носить даже в увольнение наши обычные кожаные берцы — для того была нужна справка от военврача, но её наконец все получали.

Резино-текстильные чешские армейские ботинки


Для спорта имелись китайские кеды зеленного цвета — не то чтобы очень, но жить можно. И еще были казарменные тапочки из кожзаменителя, и всё.

3. Как много у вас было «рабочек» и нарядов относительно боевой учебы и занятий по военным дисциплинам?

— Такого, за исключением уборки, практически не было. Это уже тогда или отдавалось на аутсорсинг, или (в пражском гарнизоне) для такого имелись особые части срочников-работяг, которых по-другому использовать было трудно. Нарядов по кухне тоже не было, так как её обеспечивали гражданские фирмы. Так что оставались наряды по части и по охране территории, но и тех было немного.

3.5 Расскажите про работу на ликвидации последствий наводнения? Из-за чего всё началось — погодные условия, прорыв водных сооружений (плотина/дамба)? Каков был масштаб бедствия? Сколько времени пришлось работать на ликвидации последствий? Что пришлось делать, в каких типах работ участвовать? Если были какие-то яркие примеры, как удалось спасти/помочь человеку или группе людей, то тоже приведите, пожалуйста.



— В начале августа 2002-го года в Чехию пришли сильные дожди, реки и водохранилища наполнились, и тогда последовала вторая волна дождя, на этот раз экстремальная. В Праге встретилась паводковая волна Влтавы и Бероунки, уровень воды достиг рекордных значений, была затоплена большая часть центра и прилегающих кварталов, подтоплено метро. Всё происходило очень быстро, власти не справлялись, так что, конечно, пришлось подключить армию.

Я был тогда в отпуске, но меня, как и всех, срочно отозвали обратно в часть — уже добраться туда было трудно, так как на многих местах были повреждены мосты, публичного транспорта почти не было. Нас сначала держали в резерве для авралов — уже первую ночь поднимали по тревоге и перебрасывали в центр города, потому что пришла весть, что там обрушился дом и под завалом есть люди (оказалась ложной). Потом нами стали затыкать всевозможные дыры, от охраны импровизированного хелипорта министра внутренних дел в Летенских садах до обеспечения электричеством пивоварни «Старопрамен» (по рассказам парней, которые там обслуживали агрегаты, это была абсолютно райская жизнь).

А меня с группой коллег направили в эвакуационный центр на Страхове, куда (в общежития технического университета) были выселены граждане подтопленных кварталов Карлин и Инвалидовна. По замыслу командования, мы как юристы должны были эвакуированным помогать в оформлении справок и бумаг, получении пособий и прочих административных делах. На самом деле оказалось, что там требуется и очень много другой работы, и мы за неё взялись — от примитивного поддерживания порядка до раздачи пищи, организации доставки гигиенических средств и перчаток от спонсоров, отдыха и развлечений для детей эвакуированных граждан, и т.д. — работали иногда по шестнадцать часов в сутки, но даже это было лучше, чем сидеть в казарме «в качестве резерва командования», где делать было нечего и офицеры от скуки устраивали оргии по соблюдению устава и играли в солдатиков. Кстати, эвакуационным центром командовали военные психологи (!) — оказалось, отличные мужики (и пара женщин).

Сильно запомнилось одно событие — наглядный пример по менталитетам. Меня направили выселять «зайцев» — людей, которые попали в эвакуацию как проживающие в данных районах, но не имеющих пражскую прописку, которым из-за этого жильё и пища не полагались (это было где-то две недели после эвакуации, так что времени обустроиться по-другому у всех хватало, но не хотелось). Сослуживцы предвещали мне мордобой, так как «там треть народа — цыгане, а треть — русские с украинцами», но приказ есть приказ… Оказалось, что цыгане — не проблема, я заранее поговорил с их местным «владыкой» и они всё поняли. Русские и украинцы — тоже не проблема, при подходе человека в форме и с лычками, к тому же хоть как-то говорящего на русском, буквально брали под козырёк и выполняли приказ… но зато образумить чехов — это было иногда почти невозможно.

Продлилось всё это до нормализации ситуации где-то в сентябре, а тогда я уже почти собирался домой.

4. Как обстояло дело со связью с роднёй и друзьями? Писали письма (как быстро доходили до дома)? Устраивали встречи по выходным? Возможно, звонки домой с места службы по проводному телефону (с узла связи, с рабочих телефонов «нелегально»)?

— В этом плане всё было хорошо. Сначала, до присяги, когда нам ещё не полагались увольнения, было можно написать письмо (обычно доходило на третий день), позвонить с автомата на пропускном пункте. По выходным приезжали родные и девушки — надо понимать, что Чехия страна маленькая и всю её переехать — вопрос нескольких часов (а я вообще был меньше сорока километров от дома). Было можно позвонить по мобильному — мобильники строго запрещались, но были они у многих (кстати, во время событий, связанных с наводнением, которые я описал выше, почти вся связь внутри частей перешла на личные мобильники солдат и командиров, так как ничего другого не работало).
А после присяги нам стали полагаться увольнения — про них ниже. И тем было всё решено.

5. Проводились ли с вами занятия по информированию, они же политические занятия, в какой форме? Было ли это информирование об актуальных политических событиях, агитация перед выборами и участие в выборах? Может быть, занятия по истории Чехии, в том числе из военной истории?

— Ничего такого. Армия была абсолютно аполитичной, а всё перечисленное — личным делом каждого. Единственное исключение — во время выборов обеспечивалась возможность каждого солдата в них участвовать, в том числе доехать до места жительства для голосования (если это региональные выборы, где голосование происходит не по всей стране, типа сенатских).

6. Как организовывался досуг военнослужащих срочной службы? Экскурсии в ближайший город, в музей части? Организовывался ли просмотр фильмов и телепередач? Или перечисленное позволялось делать в личное время? Сколько личного времени имел солдат срочной службы на рабочей неделе и в выходные?

— Была одна экскурсия в город, ещё до присяги. В остальном — вопрос личного времени и личного выбора солдата. Иногда в части организовали кино, была библиотека, телевизор в помещениях роты, но всё это в личное время.

А личного времени у нас было очень много. Выходные — все, если нет нарядов или запланированных мероприятий. В рабочие дни — после окончания занятий. При этом, когда прошла паника и меры повышенной боеготовности в связи с терактами 11/9 в США (напомню, что я поступил на службу 1 октября того же года, и тогда оно воспринималось как без пяти минут начало войны), нам в личное время стали полагаться и увольнения. В смысле — на самом деле полагаться, захочешь — пожалуй в город или куда глаза глядят, и обязан явиться в часть к утру следующего дня службы. Что в сочетании с выходными (опять если нет нарядов) означало — уход из казармы в пятницу вечером, возврат утром понедельника.

Конечно, все, кто мог, этим пользовались. Во время службы в Праге почти все устроились ночевать или дома (из пражских), или по домам друзей, или у девушек… из тридцати человек нас в комнате, где я жил, обычно спало не более троих. Некоторые (я, например), по вечерам регулярно работали или занимались бизнесом — всё-таки денег было мало. А попасть домой на выходные было реально возможно как минимум дважды в месяц.

7. Оказывал ли климат вашего региона какое-то влияние на повседневную жизнь в части? Например, в Карелии влажный, болотистый климат, что не способствует быстрому заживанию царапин, порезов, ушибов и повышает требования к гигиене.

— Чешский климат — мягкий. Летом температуры иногда за тридцать — терпеть можно. Зимой мороз пониже -10С уже считается сильным, -20С — экстремальным. Наша форма позволяла без проблем жить и работать во всех этих условиях, и с отоплением было всё в порядке. Осенью, во время обучения на полигоне, иногда еле успевали просушивать и стирать форму и бельё, но справлялись.

Неформальные взаимоотношения между военнослужащими

1. Расскажите, что из себя представляли неформальные взаимоотношения между солдатами срочной службы? Была ли неуставщина между старшим и младшим призывом, между выпускниками учебок и солдатами из части? Что представляли из себя межнациональные отношения, если они имели место в ВС Чехии?

— В большинстве случаев солдаты к себе относились нормально — мы все здесь не по своей воле и нам всем надо как-то выжить. Положение солдата-срочника в основном, конечно, определяло, из которого он призыва — или, точнее, его «номер». Номер — это сколько дней тебе оставалось до ухода в запас (каждый солдат с первого дня службы знал, когда именно его призыв идёт домой, с точностью до дня). Так как в год имелись четыре призыва, в частях встречались солдаты четырёх разных «номеров». И если между молодыми различий не делалось, то солдат во второй половине срока службы имел заметно больше прав, а о тех, кому до ухода в запас оставалось менее трёх месяцев говорить нечего. Но надо заметить, что разговор здесь не про какую-то дедовщину, а скорее про социальное положение, «право» на определённые послабления, «право» носить форму с некоторыми неуставными модификациями (уже по шнуркам на берцах было можно точно сказать, которого призыва человек). Интересно, что это соблюдалось и командирами — например, направить «старого» в наряд по уборке уже считалось личным наказанием или оскорблением. Зато от «старых» требовалось достижение того, что все солдаты будут исполнять свои обязанности и в части будет порядок, им автоматически ставились в вину любые ЧП.

Дедовщина в классическом понятии тоже ещё встречалась, но пересекалась строго и быстро сходила на нет. Во-первых, этому способствовало большое количество увольнений, во-вторых, солдаты часто были способны постоять за себя. Помню, как где-то на второй неделе моей службы на территорию нашей роты завалилась пятёрка пьяных «дедушек» из соседней части — видимо, попробовать на вкус новый молодняк, и стали требовать еды (неофициальная команда «буфет!») и выпивки («сахара!») — уходили они очень быстро…

По нацменьшинствам. Единственное, которое в Чехии тех лет встречалось в товарных количествах — это цыгане. Но они не сильно держались вместе, у некоторых из них скорее были проблемы с порядком, иногда склонностью к мелкому воровству или другому криминалу.

2. Какие складывались отношения с контрактниками?

— Встречались две основных группы контрактников. Одна — на самом деле профессиональные солдаты, обычно фанаты своего дела и настоящие мужики, многие из них с опытом службы в горячих точках, хоть и не прямо боевой, от Кувейта до Косово. Этих мы сильно уважали, и они в основном были нормальными парнями, с которыми можно было поговорить и которые могут дать полезный совет (частенько не совсем по уставу). И они к нам тоже относились хорошо, мол, мы делаем своё дело, и вы делайте.

Вторая — всякие прапора и прочее «серебро» (те, чьи знаки различия серебряного цвета, т.е. от старших сержантов до штабс-прапорщиков), на хозяйственных и прочих не сильно напрягающих должностях, обычно в армии ещё со времён социализма, фанаты легкой и безбедной жизни и иногда присвоения всего, что плохо лежит. К тем уважения не было.

Здесь, возможно, интересно добавить, что в чешской армии тех лет самым высоким званием для солдата, служащего по призыву, был četař — примерно сержант, а самим низким для контрактника — rotný (старший сержант или старшина), чтобы любой контрактник был всегда рангом выше любого срочника, даже если срочник — командир отделения или какой-то специалист, а контрактник — второй номер расчёта РПГ. Как следствие, «серебряные» воспринимались как солдатня, даже бытовала привычка «серебро не приветствуется» — формальное воинское приветствие отдавали только офицерам. (Кстати, в стенах Генштаба, где любой последний помощник был как минимум капитаном, планка поднималась до генералов.)

3. Как относились к офицерам? Примеры хороших офицеров и плохих?

— Встречались похожие категории как в случае с контрактниками — профессионалы и фанаты своего дела с одной стороны, а откровенные лентяи и неудачники с другой. Примером первой группы для меня был мой командир взвода в учёбке — младший лейтенант отрабатывающий обязательную практику между двумя сроками обучения в военном ВУЗе, разведчик по специальности — всегда и во всём стремящийся к лучшим результатам, большинство личного времени он проводил за самоподготовкой, занимался боевыми видами спорта, был очень требовательным, но старался учитывать возможности подчинённых. Служить под его началом было иногда тяжело, в основном физически, но интересно, и он смог нам дать ощущение смысла всего, что делается (или, как минимум, что оно надо, пусть и неинтересно).

Вторая группа — мой командир роты из пражского периода службы. Бывший артиллерист попавший под сокращения, любитель орать и наказывать, но и закрываться в своём кабинете и спать, его единственной заботой было уклониться от любых проблем (и от сдачи нормативов по физподготовке, про которые с его пузом и думать было нельзя). Такие, как он, обычно солдат ни во что не ставили, и солдаты их не уважали. Иногда казалось, что этот сорт офицеров социалистических времён медленно вымирает, и я надеюсь, что оно так и есть. Их обычной характеристикой в разговоре было — «это несолдат».

4. Отправляли ли на вашей памяти кого-то в дисциплинарный батальон или в тюрьму за неуставняк?

— Дисбат в чешской армии отсутствовал. В тюрьму отправляли очень редко, но такие случаи были — на моей памяти обычно за пьянство в казарме, обычно с последующей дракой. Более серьёзными преступлениями занималась военная полиция и гражданская прокуратура (в соседней части был случай распространения наркотиков) — там отдавали под суд и сажали уже в обычную тюрьму.
Основным видом дисциплинарного наказания было лишение увольнений, сроком до трёх недель. Тоже применялось нечасто, но когда, например, мой сильно близорукий коллега забыл в казарме очки и не то, что на улице не отдал воинское приветствие самому полковнику-командиру базы, но ещё ему и на ногу наступил, то получил по всей строгости…

5. Приведите, если возможно, 1-2 забавных случая со службы. Может, особые традиции посвящения в «старослужащие»?

— Как я уже говорил, каждый солдат отлично знал, через сколько дней ему уходить в запас, и этот «номер» был для каждого чем-то очень важным. По старинной традиции, когда «номер» скатывался до 150, каждый солдат покупал швейный сантиметр (длины полтора метра) и каждое утро отрезал нужное деление. Эта традиция почему-то активно пресекалась, но так же активно соблюдалась.

Итак, мы с друзьями решили пойти дальше и устроили вокруг отрезания «номера» почти ежедневную, совсем армейскую церемонию, с построением, рапортом и прочей клоунадой, которая к тому же часто менялась, по фантазии присутствующих. И однажды, в сам разгар мероприятия («Номер отрезанный группе уничтожения — ОТДАТЬ!») мы заметили, что за нами с интересом наблюдает замкомандира базы, подход которого проглядела «группа обеспечения». Кончилось нагоняем за неуставщину… и одобрением нашей строевой подготовки. Вылитая сцена со Швейком и строевой подготовкой Балоуна… или, традиции не умирают.

Второй интересный эпизод пришёл уже под сам конец службы. Надо сказать, что существовала сильная взаимная неприязнь между «обычной» солдатнёй и президентской (дворцовой) гвардией — это формально особенный вид вооружённых сил, напрямую подчиняется президенту. И однажды, под утро, после ночи, проведённой в основном в парке за вином, один из нас предложил — а давайте гвардейцев разыграем. Ну, конечно, все за, и мы пошли на Пражский Град, он тогда был открыт всё время и для каждого.

Недалеко оттуда затейник всей авантюры надел знаки различия бригадного генерала — работал он в Генштабе, и там такое достать было без проблем — нам раздал другие офицерские инсигнии, и пошли; тогда ещё не совсем кончилось время чрезвычайной ситуации, всяких высоких военачальников по городу ходило много, обычно со свитой и в полевой форме, которая от нашей никак не отличалась. Перед гвардейцами мы изобразили именно «подход очень важного господина генерала со свитой», и такого воинского приветствия я никогда не получал и даже не видел. Гвардейцы любили обогащать это всякими финтами с винтовкой… но когда после прохода я услышал, что гвардеец куда-то по телефону докладывает про неизвестного ему бригадного генерала, мы очень быстро свалили через другие ворота. Надеюсь, хоть президента тогда будить не стали…

Смена почётного караула в президентском дворце в Праге


6. Ваше мнение, что дала армия лично вам, что вас разочаровало, а что обрадовало (если такое бывало)?

— Лично я хорошо подтянулся физически, работа по специальности в структурах Минобороны была отличной и невероятно интересной практикой в области, которую я до тех пор не встречал (и я узнал, что если захочется совсем ничего не делать за неплохие деньги, то министерство — самое то).

Разочаровало меня огромное количество времени, которое тратилось впустую — раз страна захотела, чтобы я отдал ей год жизни и работы, то надо было этот год использовать, а не истратить на мелочи.

А серьёзно меня порадовало то, насколько работоспособной и полезной армия, при всём бардаке, оказалась во время чрезвычайной ситуации — хоть когда-то от неё стране польза, и немалая.

7. Как вас встретили после демобилизации родня, друзья и знакомые?

— Благодаря большому количеству свободного времени я с ними и так встречался часто. Отпраздновали, конечно, по полной программе…

Послесловие

Вот такое познавательно получилось интервью. Развеяли слухи и байки, узнали кое-что о настоящей Чешской республике, а также получили ценный отзыв о чешской военной форме и обуви — нашим бы производителям присмотреться к такому подходу.

В детали эволюции чешской формы я не вдавался, но обратил внимание, что базовая камуфляжная расцветка с начала 2000-х годов у них одна и та же, в то время, как в ВС РФ успели сменить форму ВСР-93, «флору», «цифру» и получить ВКПО. При этом каждая новая модель российского производства (и даже отдельные предметы, вроде нового поясного ремня портупейного типа) почти во всех случаях имела никуда не годную первую поставку в войска, отвратительно низкого качества. И почти поголовная критика в адрес поставщика и военной приёмки, которую вы читаете почти в каждом интервью на протяжении цикла — это не «зажрались слоны», не «модный приговор», не «у нас в Чечне/Афгане такого не было, а вы недовольны»! Это когда у тебя выданный поясной ремень буквально истлел за первый месяц службы, когда твои брюки разошлись по швам в паху во время залезания на технику или во время рабочки, это когда тебя начальник послал добежать до автопарка, а у тебя лопнула негодная резинка на трусах и ты вынужден прямо на ходу чинить трусы булавкой. Это когда партия уставных зимних носков красит всей роте ноги в иссиня-чёрный цвет и оставляет противные катышки между пальцев. Когда на полигоне отваливается подошва у берцев. И когда на роту из трёх взводов только один взводный комплект спортивной формы одежды, которую призывники взяли из дома (за неимением выданной), но в каптёрке её перемешали (потому что хранить в прикроватной тумбочке запрещено), поэтому каждую пару по физподготовке ты надеваешь не свои шорты и футболку — иногда после двух предыдущих взводов, уже насквозь пропочённую и сырую.

И кто-то на всём этом заработал, а штрафа и расторжения контракта, возможно, не получил, а срочникам приходилось либо «мутить», либо покупать за свои деньги комплекты униформы и обуви «на замену павшим». Именно эти обстоятельства из личного опыта порождают то пресловутое «чувство глубокого непатриотизма» в вопросе о форме. Низкое качество носимой формы и обуви, которые ОЧЕВИДНО осложняют повседневную службу и боевую деятельность. Ну, и новости о том, что в каком-нибудь гарнизоне ходовые размеры новенькой ВКПО поступили в местные военторги, а контрактникам и срочникам выдают безразмерные комплекты, либо в баулах с формой чего-то не хватает.

Конечно, не всё плохо с ВКПО — демисезонный и зимний комплекты хвалят, хвалят зимнюю обувь, хвалят рюкзаки. Но всё познаётся в сравнении. В том числе европейские стандарты производства униформы и обуви.

Предложение иностранным читателям

Если вас вдохновил пример Михаила, то я бы с удовольствием поговорил с 3-5 отслужившими срочную или контрактную службу в вооружённых силах стран бывшего СССР и Варшавского блока. Можно также и любые другие страны (Израиль, США, Евросоюз), но в первую очередь интересуют бывшие братья-товарищи, потому что о срочной службе и вообще службе в бывших армиях-союзницах в России известно очень и очень плохо именно в социальном и профессиональном плане.

Формат интервью такой же, вопросы примерно те же, разный только контекст конкретной страны. Секретку я не спрашиваю, не лезу в тонкости политики — вы не услышите от меня вопросов в стиле «как вы относитесь к Путину/своему президенту/к российской угрозе» и так далее. Меня интересует настоящий, не искажённый политической позицией той или иной страны социальный портрет военной службы в обозначенных странах.

Цель интервью — историческая, поэтому подойдёт почти любой (желательно всё же с опытом боевой подготовки) материал: для армий бывшего СССР с 1991-го года, для Варшавского блока и всех остальных стран, начиная с начала 1980-х годов. Я понимаю, что в связи с событиями 2014 года в блоке НАТО началась милитаризация, закрытость в информационном плане (также, как и в России), что может осложнить публикацию последующей реакцией на неё — поэтому если вам неудобно, то я не прошу отзыва о вооружённых силах вашей страны после 2015 года.

К сожалению, я ограничен в языках: русский и английский (со словарём), так что надеюсь на понимание.




Tags: Армия, Чехия, общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments