ilya_prosto

Categories:

Цикл интервью со срочниками и контрактниками «Из первых рук...». Как это было.

Начинается период подведения итогов за год. Нам везёт очередной раз: в 2020-м у нас в «Убежище №8» вышел цикл интервью с бывшими срочниками и контрактниками, названный «Из первых рук: служба в ВС РФ в период военной реформы (2010-2015)». В нём на данный момент 33 интервью с россиянами и 3 интервью со срочниками из иностранных армий (ВС Чехии, немецкий Бундесвер, украинские внутренние войска до Майдана 2014-го). Есть практически все рода войск, в том числе такие редкие, как охрана и перевозка воинских грузов и радиотехнические войска. Есть интереснейшие материалы с представителями элитных подразделений — армейский спецназ (бывший ГРУ), разведка морской пехоты, ВДВ, разведка мотострелковых бригад. Интервью дополнены аналитикой, где автор цикла проанализировал рассказанное и выдал серию статей по состоянию боевой и физической подготовки, по вещевому и пищевому довольствию, и по неформальным взаимоотношениям между военнослужащими внутри воинских коллективов. Анализ проводился без предварительно разработанной формулы «как к этому относиться?» — все выводы были сделаны после подсчёта ответов, многие из которых для самого автора оказались сюрпризом. Иногда в плохую, иногда и в хорошую сторону.

Наверняка у кого-то из читателей имеются вопросы к автору: как родилась идея для этого проекта, когда и как началась работа, были ли какие-то трудности и нюансы? Поэтому я решил написать эту заметку с ответами на наиболее вероятные вопросы — знаете, как снимают «фильм о фильме» о том, как делался тот или иной фильм/сериал/компьютерная игра.

1) Как родилась идея сделать этот проект?

Идея сделать интервью с обычными срочниками и контрактниками мирного времени собиралась годами, по кусочкам. 

Первый импульс мне дала компьютерная игра про американских десантников времён Второй Мировой «Brothers in arms» и её продолжение «Brothers in arms: Earned in blood», в которые я играл где-то в 2006-2009 годах, то есть в старших классах школы и на первом курсе института. Почти каждая миссия сопровождалась исключительно въедливо проработанными историческими примерами реальных боёв. Вплоть до действий отдельных бойцов-десантников. Мне это запомнилось, потому что на тот момент в сеть ещё не выкладывались сканы наградных документов по Красной Армии в период Великой Отечественной. И наблюдался сильный разрыв: труды стратегического уровня «История Второй Мировой войны» отдельно, эпохальные фильмы, вроде «Освобождение» отдельно, а конкретные истории подвигов красноармейцев, матросов, офицеров и партизан приходилось собирать по пропагандистской публицистике советских времён, многократно перепроверяя каждую историю. Что ужасно утомляло, хотя как правило боевые эпизоды оказывались правдой.

Опять же, в игре «Brothers in arms: Earned in blood» присутствовал очень запомнившийся мне персонаж — полковник, опрашивавший солдат и сержантов о прошедших боях. Перед каждым боем игроку показывали беседу полковника с главным героем, из этой беседы и разворачивалась очередная боевая операция. Для середины 2000-х это было настолько круто, что я размечтался о том, как бы самому заделаться хронистом, собирающим сырой материал из этих самых первых рук, от очевидцев, чтобы сохранить историю для потомков. 

Затем я познакомился с проектом Артёма Драбкина «Я помню» — это сборник воспоминаний с ветеранами Великой Отечественной, по родам войск. Там есть лётчики, разведчики, партизаны, матросы — все. Я зачитывался, упивался тем, чего так не хватало — конкретными жизненными примерами, судьбами людей, военной практикой победителей. Думаю, этот проект справедливо можно назвать моим главным учебником в методическом плане, ведь я сделал почти то же самое.

В те же поздние 2000-е я читал творчество ветеранов Афганистана и Чечни с сайта «Art of war» — ещё один источник вдохновения.

Однако всё это касалось истории, а мне после института предстояло проходить службу по призыву. На практике. И я столкнулся с тем, что в 2009-2013 годы об актуальном положении в армии почти никто не рассказывал. Ситуация в те годы оказалась следующей:

— Есть книга «Кирза» о срочке в 1990-1992 гг., со всеми типичными ужасами дедовщины и бессмысленностью бытия 90-х. Эту книгу продвигали очень интенсивно — я видел её рекламу в метро, слышал по радио (мы тогда ещё радио слушали), в интернете. «Кирзу» называли «самой честной книгой об армии», хотя у меня были серьёзные сомнения на этот счёт — ведь прошло уже почти 20 лет, в Вооружённых Силах объявили о переходе на 1 год службы, рассказы сверстников, вернувшихся из армии, оказались совсем другими — «теперь это детский сад», «ничего серьёзного».

— Есть официальная пропаганда, которая рассказывала о том, как с 2008 года борются с дедовщиной и неуставняком, как теперь хорошо кормят и не мучают физкультурой. Однако, эта пропаганда не отвечала на главный интересовавший меня вопрос — а что с боевой подготовкой? Я был настроен очень решительно именно на учебно-боевую службу, а не на год малооплачиваемого крепостничества — мои мысли того времени.

— Есть блогер Денис Мокрушин и фотограф под ником «Оператор» в Живом Журнале, которых Министерство Обороны пригласило в туры по воинским частям. Они показывали бытовую и учебно-боевую стороны армейской жизни очень и очень привлекательно. Так я узнал ситуацию в родах войск, в конкретных воинских частях. И искренне поверил этим рассказам.

А дальше отправка в войска в ноябре 2013-го, дембель в ноябре 2014-го. Весь год у меня бомбило от того, что я видел. Главное — я увидел нечто совсем другое. Не «Кирза», не официальная пропаганда и не интервью Дениса. О чём и написал книгу «Реактивные заметки», которую можно было бы назвать «Очевидец капитального ремонта Российской Армии», но это был бы плагиат названия романа «Капитальный ремонт» моего любимого писателя Леонида Соболева, описавшего проблемы российского императорского флота накануне Первой Мировой войны. 

Эта книга — роман Соболева «Капитальный ремонт», — и стала ключевым событием, из-за которого всё накопленное вдохновение превратилось в желание действовать. Я её перечёл сразу после своей службы и покрикивал над каждой страницей — настолько всё похоже, хотя прошло 100 лет! Почти в каждой человеческой судьбе, почти в каждом событии на своей срочке я видел, как со скрипом армейский механизм пришёл в движение и... собрался куда-то ехать, иногда плохо представляя место, в котором окажется через пару-тройку лет.

Но в ходе написания «Реактивных заметок» я всячески ограничивал себя от попыток натянуть собственный опыт на всю Российскую Армию. Сосредоточился на описании увиденного. Желание поговорить со служившими в тот же период в других родах войск осталось, а вот реализация откладывалась.

Идея для цикла интервью сформировалась, таким образом, где-то в 2015 году. Однако, кто ж будет с тобой работать, даже если у тебя хорошая идея в запасе? Тебя ведь никто не знает...

2) Какие навыки у тебя были, учился ли ты специально на журналиста, чтобы сделать этот проект?

Нет, специально не учился. По образованию я дизайнер интерьера и архитектурной среды, после армии перешёл в рекламный дизайн. 

Тут это... другое. Я самоучка — для достойной реализации своих хотелок нужно набраться компетенции, чем я и занимался, и занимаюсь до сих пор. При этом навыки долгое время нарабатывались отдельно друг от друга — редактором я стал в 2015 году, а практиковаться начал с 2007 года, участвуя в срачах в интернете на исторические темы. Тогда соцсети были живыми, можно было поспорить с настоящими любителями истории, отточить аргументацию, пополнить представление о разных эпохах. Редакторская работа заставила всё это систематизировать.

— Нужна грамотная письменная речь, владение стилистикой русского языка. Всему этому я научился в школе, благодаря нашей замечательной преподавательнице по русскому и литературе в 5-9 классах. Мы писали гораздо больше диктантов, словарных диктантов, изложений и сочинений, чем требовалось по программе. В результате у большинства учеников класса устная и письменная речь была развита очень и очень хорошо — даже гнусные пасквили пары наших хулиганов-дегенератов были не без юмора. 

Любовь к хорошей художественной литературе также способствовала и способствует наполнению речи словарным запасом — моя личная заморочка заключалась в том, чтобы знать на одно слово хотя бы ещё два синонима. Например. Большую часть книг, обогативших мой язык, я прочёл в возрасте с 11 до 22 лет, то есть примерно до конца учёбы в ВУЗе.

— Для проекта понадобилась журналистская практика в одном периодическом издании, где я тренировался в переписывании новостей, так называемых рерайтах (от английского re-write = перепишите заново). Это было в 2018-2019 годах. Хороший текст новости очень структурирован. В первом абзаце читатель сразу должен получать ответы на ключевые вопросы: что произошло? где? когда? кто это озвучил (источник)? на каком событии? Во втором и третьем абзаце даются подробности и цитата прямой речи. В последнем ты пишешь контекст новости. На каждый абзац приходится от 1-2 до 3-4 предложений. Подобная дрессировка по структурированию текста здорово помогает задавать вопросы по делу, редактировать ответы, убирая лишнее, оставляя главное. А если рассказчик выразился недостаточно полно, то ты видишь недосказанные пустоты будто бомбы на сканере. И знаешь, что ещё нужно спросить, даже не совсем разбираясь в теме конкретного рода войск, конкретных функциональных обязанностях рассказчика — ты просто видишь, что его ответ всё ещё не соответствует формуле «что? где? когда? кто это сказал? каков контекст?».

Благодаря этому навыку мне и удалось составить вполне самодостаточные вопросы и отполировать ответы рассказчиков до состояния бильярдных шаров — чтобы точно в лузу.

— Отдельная большая компетенция понадобилась в военно-исторической сфере. Набирал я её тоже много лет, постепенно, со школы.

В школе, где-то в 5-6 классе, у нас было две замечательные учительницы истории, которые поставили мне подход к изучению этой науки. Есть лента времени из прошлого в будущее, есть становление настоящего из прошлого. Есть периоды, перетекающие один в другой. Есть процессы внутри периодов, динамично развивающиеся от зарождения, к расцвету, а затем и к упадку. Есть судьбы отдельных коллективов и отдельных личностей внутри общества. Всё это живёт и развивается одновременно и представляет из себя исторический процесс.

На уроках в школе нам успевали дать лишь скелет — основные события политической истории по странам и периодам. В основном это даты издания законов, войн и сражений, политических договоров. На этот скелет нужно нарастить мясо, например, чтобы разобраться в ходе какой-то войны и отдельного сражения — с разобранной и осмысленной информацией проще выходить на контрольные работы, олимпиады и экзамены. Неизбежно ты сталкиваешься с тем, что люди пошли на войну в чьих-то интересах — это стимулирует тебя изучить структуру общества, выставившего войско, и общественные взаимоотношения в нём. Сами воины обладали некоей мотивацией — это мостик в историю культуры этого периода. А в руках воинов было оружие — это путь в историю экономики, изобретательства и науки, торговли и промышленности. Собрав необходимый минимум по каждому из открывшихся направлений, ты получаешь цельную картину — скелет обрёл мышцы, связки и кожу и даже стал похож на что-то определённое. 

Ровно так я и набирал компетенцию по каждому историческому периоду и по военному искусству в частности. От истории отдельных битв — к истории войн. От истории войн — к изучению армий: руководящие документы, вооружение, люди, из которых она состоит, их мотивация и идеалы, связка с политиками и остальными фракциями общества. От стратегии — к тактике и наоборот, в зависимости от того, на что наткнёшься первым.

Важным в этом пункте являются систематизация полученных знаний, отбор только того, что практически пригодно для применения, отсев мифов и ложной информации, а так же метод познания. Я использовал сравнительный метод. Например, читаешь боевой устав и получаешь представление о том, «как надо делать». Затем читаешь воспоминания ветеранов и сравниваешь с уставными нормами — так ты узнаёшь, насколько требования уставов соблюдались, а заодно и актуальность этих требований. Ведь сравнительный метод позволяет быстро определить устаревшую информацию. Неплохо бы и противников в войне сравнивать, а также потенциальных противников в возможных конфликтах. 

Короче говоря, к моменту отправки в войска в ноябре 2013-го я имел уже достаточное представление (в теории) о том, с чем мне пришлось бы столкнуться в армейском быту, с чем пришлось бы иметь дело на учениях в основных родах войск — на практике. И у меня имелся отработанный метод познания и систематизации. Поэтому мне было довольно просто разбираться во всём происходящем вокруг на каждом этапе службы. И, конечно, это улучшало запоминание происходящего, благодаря чему книга «Реактивные заметки» получилась настолько подробной.

Ну, а если вы один раз на практике провели большую работу по систематизации, анализу и изложению информации, то второй раз делать это будет проще и продуктивнее, чем в первый. Так с циклом интервью «Из первых рук...» и получилось. Я использовал полученные навыки, только не для рассказа о себе, но для рассказов других людей.

3) Когда и как началась работа над циклом?

В 20-х числах марта этого года, совершенно внезапно для меня. 

То есть идея у меня сформировалась уже 5 лет как. Я не осмеливался за неё взяться в предыдущие годы, поскольку думал, что неизвестный автор из маленького паблика не заинтересует хоть сколько-нибудь представительное количество рассказчиков. Поэтому развивал другие идеи. Сообщество постепенно росло. «Реактивные заметки» переизданы в 2018 году в виде глав в паблике «Убещища» во ВКонтакте и разошлись по сети — спасибо паблику «Солдат Удачи» и другим. Но идея с циклом интервью лежала в закромах и не собиралась появляться в 2020 году. Честно говоря, я собирался провести весенний карантин за повышением квалификации по своей основной профессии. Написал заметочку в «Убежище» о том, как себя вести во время информационного террора, которым занимались российские и международные СМИ по теме коронавируса — занять себя делом и свести к минимуму выходы на медиаресурсы. И вот уже хотел приступить к работе, как...

В конце марта под одним из постов в нашем паблике появился комментарий от пользователя по имени Сергей. Он сообщил, что читал «Реактивные заметки» и сам служил в реактивной артиллерии, только командиром орудия БМ-21 «Град». Что-то мне подсказало, что человеку хочется поговорить. И я решил: «Хочешь поговорить? Окей, я с этого должен получить контент перед тем, как погружусь в дизайн» — предложил Сергею сделать с ним интервью. Он неожиданно согласился. Тогда я стал писать вопросы для анкеты на основе перечисленного выше опыта и своих хотелок. Делать интервью — так монументально. 

Сергей терпеливо отвечал на вопрос за вопросом в течении четырёх вечеров. Возможно, он сам считал, что так и должно проходить интервью, да и я сам думал, что делаю то, что должно. Прикол в том, что только к третьему рассказчику я удосужился подсчитать, сколько же вопросов всего оказалось в анкете — их оказалось 32 (!!!). Это очень много :- )

И вот интервью готово, отредактировано. Не особо надеясь на отклик, я вставил в текст предложение другим бывшим срочникам рассказать о своей службе. И выслал на репост в «Солдат Удачи».

Каково же было моё удивление, когда в следующие несколько дней откликнулись первые три рассказчика. А потом пошли ещё и ещё! Так всё и завертелось — нарочно не придумаешь!

4) С какими трудностями столкнулся? С какими неожиданностями?

Главная неожиданность, конечно, что рассказчикам было интересно отвечать на 32 вопроса из анкеты. Показывает, на мой взгляд, что с парнями никто не говорил, да и тема интересная. А ведь сейчас все поют о том, что статья не должна превышать пары вордовских страниц, видеоролик должен длиться не более 10 минут! Иначе это «никто смотреть не будет». Ну, да, если постоянно понижать интеллектуальную планку, то мы когда-нибудь до одного абзаца докатимся.

Мне самому довелось ощутить ненужность по возвращении. На следующий день пошёл в военкомат вставать на учёт. Встретил там сослуживца, с которым уходили вместе и с которым попали в один учебный взвод. Очень приятная встреча. Но она не заслонила другого момента — сотрудница военкомата, отправлявшая меня в войска, просто сказала: «Свободен, всё». Попрощавшись с другом, я вернулся домой и... Задумался. Чувствовалась досада, ведь когда я уходил, то одних анкет на секретность заполнил две, ещё тесты на профпригодность, психологические тесты — в военкомате, по прибытии в часть для распределения по подразделениям. А на выходе со службы меня, военнослужащего с хорошей характеристикой и не самым скучным опытом... даже не спросили про то, как на самом деле кормили в столовке. Или что я думаю об униформе «цифра», об опыте её использования. «Свободен, всё». 

То же самое чувствовалось в те дни от родни. Они же все служившие, да ещё офицеры. «Ты служил всего год, это расслабон». Неслужившие друзья отгородились гнусными шуточками про «в армии только быдло» — особенности общения в среде творческой интеллигенции и IT-сфере. Поговорить было совершенно не с кем. Предвидя этот момент — спасибо воспоминаниям о возвращении со службы предыдущих поколений дембелей, — я заранее собрался написать книгу, чтобы направить себя в мирное русло. И, как заметно по отклику от ребят, потребность высказаться есть у очень многих, как и потребность быть полезным после службы, чтобы следующим поколениям призывников служилось лучше. 

Трудности? Их почти не было. Грех жаловаться, когда даёшь людям такую здоровенную анкету и они всё же приходят и приходят, и приходят. Раскрою лишь пару моментов, так, в качестве зарисовки.

Не зря говорят, что больше половины пользователей интернета сейчас работают через мобильные телефоны. Парням приходилось много печатать, хе-хе. А мне иногда (всего пару раз) задавать много дополнительных вопросов, чтобы короткие ответы раскрывать более полно. Я понимаю, что утомительно тыкать одним-двумя пальцами — сам-то печатаю слепым десятипальцевым на компе и горя не знаю. Но иной раз пришлось приспосабливаться. Кто-то из рассказчиков лучше именно рассказывал, надиктовывая голосовые сообщения — расшифровывать их дольше, чем редактировать присланный текст, но зато можно сразу формулировать наиболее рациональные словесные конструкции. Кто-то героически печатал — огромное спасибо за силу воли, друзья :- ) Это чисто технические детали, дающие представление о том, как изготавливается материал.

Второй момент — про то, как строить диалог. Абсолютное большинство рассказчиков оказалось дружелюбно настроено на то, что ради хорошего результата придётся хорошенько поработать. Я просто давал вопросы по блокам и получал ответы. Однако пару раз всё же пришлось работать не по плану. И это каждый раз окупалось. 

Так произошло с рассказчиком под ником «Нестор», отслужившим сапёром и миномётчиком в 32-й отдельной мотострелковой бригаде в Сибирском военном округе (2009-2010). До работы с ним я опубликовал текст про службу в отдельной роте связи ВКС, где нещадно прошёлся по исповедующим АУЕшные взгляды военнослужащим. Повод был — командир роты и несколько контрактников развалили ротное хозяйство и тащили всё, что плохо лежит. Когда «Нестор» постучался в личку, то сразу заявил, что взглядов придерживается схожих. Я решил рискнуть взять интервью, хотя и опасался, что большую часть времени мы будем разговаривать про блок о неформальных взаимоотношениях в воинском коллективе, хотя меня больше интересовал блок по боевой подготовке. Чего опасался — то поначалу и получил. Рассказчик от вопроса к вопросу стал вспоминать самые тяжёлые моменты службы, пришлось идти не по плану, а по желанию «Нестора». Человек пережил действительно страшные моменты — я решил послушать, дать выговориться и по возможности вывести на то, что интересовало меня. К счастью, так и получилось. Случайно «Нестор» упомянул пеший марш на ротных и батальонных тактических учениях, что и было нужно. Да ещё и с некоторыми эксклюзивными подробностями, которые вы можете оценить в соответствующем интервью. Я убедился в тот раз, что дипломатичность — оооооочень нужный навык. Вообще, не только для журналиста.

Блиц-опрос

И теперь кратко отвечу на несколько возможных вопросов в целом.

1. Будешь ли издавать всё это на бумаге?

— Хотелось бы, но всё упирается, конечно, в деньги и время, которых нет. Если делать книгу, то тоже годную — в полном объёме, без утайки, со всеми комментариями и аналитикой в конце. Том выйдет здоровенный. Не грех поставить на полку и показать друзьям: «Гля, наработал».

2. Ты собрал кучу армейских проблем и критиковал всех и вся... ты либерал?

— Нет, я коммунист по убеждениям и патриот. Сделал работу, которую надо было сделать, потому что срочники 2020-х должны служить лучше, чем мы в 2010-х. Я пост выпустил по поводу потенциальных военных угроз для нашей страны в предстоящем десятилетии — там и Донбасс, и Карабах, и Приднестровье, и Сирия. На территорию нашей страны не покушаются, потому что возможен ядерный ответ, а вот на сопредельные территории стараются выманить. И Вооружённые Силы должны быть готовы. В большинстве своём в них служат выходцы из крестьянских и пролетарских семей, а не родня чиновников и олигархов. И раз угрозы есть, то не хочется, чтобы ребят держали за «мясо». Мы вам не «мясо». У каждого из нас есть семьи и друзья, цели в жизни и мечты.

3. Будешь ли продолжать цикл интервью?

— Считаю, что достаточно поработал, можно и своими делами заняться. Разве что ещё пара интервью с представителями иностранных армий не помешала бы — открыт для сотрудничества, с поправкой на плохое знание английского. То есть всё же для товарищей из бывших братских республик.

4. Почему ты не затрагиваешь политические и идеологические вопросы в интервью?

— Потому что эта работа, во-первых, написана для самих призывников. Мне хотелось получить сырую, объективную информацию о нашем обществе и показать её. На мой взгляд, само по себе такое решение — уже политика, поскольку политические фракции и отдельные политики сегодня выдумывают какую-то свою Россию и пытаются втянуть в неё общество. 

Ну, а сам подход, который я избрал — дать возможность высказаться самим гражданам, не накладывая на это какой-то идеологический фильтр, — это и есть самый что ни на есть коммунистический метод, хе-хе. Ведь Маркс, Энгельс и Ленин опирались в своей работе на труды экономистов, политологов, юристов и журналистов, собиравших реалистическую картину общества. Чтобы появился «Капитал» нужны были десятки профессионально написанных статей и теоретических трудов. То же и про «Развитие капитализма в России». Так что, при желании, можно и так представить мою работу — как  реалистический труд в основу будущего. Если вам мало того, что это  хорошая база воспоминаний о текущем историческом периоде, представляющая  взгляды граждан во всём имеющемся многообразии.

5. А как же тот факт, что армия является частью государства, а государство — в руках буржуев? Желая добра армии — помогаешь капиталистам, так что ли?

Сюда же: А как же «желание поражения своему правительству»? Какой-то ты неправильный коммунист.

— Расставим точки над «ё». Я желаю добра таким же пролетариям, как я. Сейчас «наши» в раздробленном состоянии и не могут сделать полноценную альтернативу буржуазии, как я бы того желал. И что же из-за этого? Прекращать желать сделать жизнь товарищей лучше? На мой взгляд, лапы нельзя опускать. Вообще никогда.

Если же про «желание поражения своему правительству», то это выдирание неактуального сейчас политического решения в конкретных исторических условиях прошлых лет. Тогда пролетарское движение и его авангард — рабочий класс, — были на подъёме, хорошо организованные и сильные, во всех ведущих странах мира. Поэтому был очень влиятельный и по-настоящему независимый от буржуазии коммунистический интернационал. 

Сейчас ничего этого нет — пролетарии пока что массово разделают идеологию правящего класса, преимущественно исповедуют националистические взгляды — ведь они такие простые. А мозги напрягать сегодня не советуют. И это начинается вовсе не с политики, а с тезисов «будь проще», «живи сегодняшним днём» и так далее. Из гражданской жизни. 

Вместо правильного коммунистического интернационала есть анархическо-троцкистское движение разных стран, находящееся на подсосе у капиталистов. «Ложный партизанский отряд», с предателями, которые направляют по тёмному пути горячих, но неосмотрительных молодых людей. 

И как бы выходит, что нам, россиянам, на мой взгляд, никто вообще в этом мире помогать не собирается. Мы можем помочь себе только сами. До того момента надо дожить. А это непросто, поскольку внешние вызовы не менее сильные, чем внутренние. И есть существенная разница между физическим выживанием (ради самоорганизации в том числе) — и формалистским подходом, «чтобы просто сделать, как тогда». Пользоваться коммунистическими методами тоже надо с умом, друзья :- )

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded