ilya_prosto

Categories:

Сказка о сбежавшем богатыре

Предисловие: автора до крайности возмутил фильм «Последний богатырь», вернее обзор на него. Очередная посредственная поделка. Поэтому автор решил написать нормальную такую богатырскую сказочку, с классическим сюжетом и стилистикой.

______________________________

Художник Игорь Ожиганов
Художник Игорь Ожиганов

* * *

По лесной дороге ехал богатырь. Конь у того богатыря бурый, плетётся еле-еле. На богатыре ни шлема, ни кольчуги, кафтан изодран, лапти на ногах заместо сапог. Саадак разве что вышит, да лук в нём хорош. Но на лук всего полколчана стрел. Окромя этого копьё и меч. Позади седла скатка, худые перемётные сумы. 

Клюёт носом всадник, вымотался. Видится ему сон.

— Добрыня Никитич, на тебе полк правой руки монгольский. Алеша Леонтьевич, сын поповский, ты по левому полку бьёшь. На себя передовой возьму, да большой полк.

— Не так они дерутся, Илья Иванович, — глухо молвил Алёша Попович, — Вольга Всеславьевич едва жив был после Калки, поведал, что по бокам идут, из луков тьмой стрел обсыпают. После в бегство ударятся. Ты за ними — они прочь. И всё стрелу за стрелой пускают, коней норовят выбить.

— Надо тогда ещё подумать, как нам с вами втроём такую силу ордынскую забороть, — покачал головой Илья Муромец.

Вдруг кони взволновались, захрапели. Вскинули русские богатыри головы, услышали звон тетив монгольских. Прям в их шатёр туча стрел пришлась. Тихо ночью басурманы подошли.

— Проворонил молодой! — крякнул с досады Добрыня, — к оружию!

А молодой тот воин ни жив, ни мёртв в овраге степном спрятался, пока мимо войско монгольское ползло. Наблюдал он вслед ворогам, как те шатёр старших товарищей окружили, стрелы пустили. Как Илья, Добрыня и Алёша Попович израненные выскочили. 

Стали драться богатыри. День дрались, ночь продержались. Там, где Илья Муромец палицей махнёт — там улица монголов ляжет. Отмахнётся — переулочек. Добрынюшка мечом подсобляет, а Алёша из лука за раз по десятку одной стрелой на тот свет отправляет. Да только на месте павших две улицы встаёт, да по два десятка сверху. Все в крови богатыри, коней потеряли. К вечеру третьего дня по очереди кончились. 

Последним Илья Муромец на сыру землю повалился. Что есть силы страшно крикнул:

— Где же ты, товарищ наш?! По что продал последнюю надежду Руси-Матушки? 

Не видно его стало под ордынцами — навалились они богатыря ногами топтать. Плевались монголы, резали бездыханных, веселились, что без защиты осталась Земля Русская. А и некому больше заступиться за детушек малых, жён прекрасных, отцов-стариков. 

— Теперь богатый полон возьмём и добычу на Руси, — так сказал хан Батый, приняв головы трёх величайших богатырей в дар после битвы.

Ушла Орда на Русь. Остались тела павших в чистом поле. И среди них иссушённый, потерянный бродил богатырь-беглец. Товарищей оплакивал...

https://www.pinterest.ru/pin/322077810832300371/
https://www.pinterest.ru/pin/322077810832300371/

* * *

Прокатилась горючая слеза по щеке, пробудился от тяжёлого сна богатырь. Вспомнил где он и зачем тут едет.

Пробирался он уже три месяца вслед Орде, дабы вернуться в земли русские. Там, где дыма столбы подымалися над степями, над лесами — туда не сворачивал. А сворачивал всё в чащи лесные, подальше от больших дорог. Духу не было на разруху смотреть. Совестью мучился бесславный воин.

Он рассудил про себя, что погибель Руси пришла. А значит спрятаться надобно и кое-как доживать бренную свою жизнь охотником али рыболовом. Но как ни правил коня богатырь в самую чащу лесную, даже здесь его война нашла. 

Захотелось богатырю воды напиться, фляги наполнить. Заезжает он на хутор лесной. А там семья мёртвая на дворе валяется: отец, мать, старшие родители, детки малые, сыновья юные, да сёстры красные. Спалили налётчики ордынские хутор дотла, а в колодец пса заколотого бросили. Не испить водицы теперь! 

Захотелось богатырю хлебушка пожевать, голод утолить. Увидел он дальше по дороге лесной повозку. Обрадовался — купец едет или крестьянин. Подъехал поближе, глядит — пусто в возке, нет хозяина, только кровью всё вокруг залито. Обошёл богатырь телегу, а там волк застреленную лошадку доедает, последние косточки обгладывает. Увидал волк богатыря, зарычал злобно. Попятился богатырь, да и прочь пошёл.

Солнце на закат клонится, спать богатырю пора. Хоть голодному так силы восполнить. Увидал он шалаш лесной, чьё-то прибежище. Обрадовался, что не под открытым небом лечь доведётся. Сквозь кусты подошёл, коня подвёл. Скаточку раскладывает, коня рассёдлывает, стреноживает. Повалился на одеяло богатырь, глаза поднимает... А в кроне дерева прямо над ним девушка мёртвая, на косах своих повешенная! Платье на ней изодрано. Вскочил молодец, осмотрелся — за соседним деревом другой шалаш виден, и в нём мертвец сидит. И ещё, и ещё. Прятались здесь люди добрые от лиха монгольского, но и тут их лихо нашло!

Вскочил богатырь в ужасе, снарядил коня и поскакал куда глаза глядят от этого страшного места.

Фрагмент диорамы «Оборона Козельска в 1238 г.»
Фрагмент диорамы «Оборона Козельска в 1238 г.»

* * *

Долго ездил богатырь в разные стороны по землям русским. Всюду одно видел — как Орда за собой пустоши оставляет. Решился наконец в город какой-нибудь заехать, потому как совсем иссохся воин, совсем голод его замучил с бессонницей.

Направил он коня к небольшому городку, имя которого неизвестно богатырю было. И тут пепелище, при том недавнее. Местами белый дым ещё курится над спалёнными избами. 

Туман густой опустился, не видать в нём дальше ста шагов. Не видать никого на улицах — ни живых, ни мёртвых, ни псов бродячих. Уж насквозь богатырь почти через город проехал, как видит — сидит у сожжённой избы старушка на лавочке, да яблоко ест. На ней платье чёрное, ступни босые. Слез богатырь с коня, подходит к ней. Вернее, даже сказать, что голод его ведёт.

— Здравствуй, матушка! Соболезную твоему горю...

— Здравствуй, соколик, — отвечает старуха и смотрит на него проницательно.

— Не могла б ты меня накормить, напоить, добрая женщина? Много месяцев я в пути, совсем иссохся, изнемог.

Недоброе во взгляде её пронеслось, но кивнула:

— Разве что яблочко дать могу. Но сначала скажи — кто ты и откудова?

— Дружинник я княжий, из Дикого Поля возвращаюсь, — отвечал богатырь.

— А как же, сынок, получилось, что на Русь пришли ордынцы? Людей в полон уводят, города, да деревни выжигают, церкви святые рушат?

— В горле у меня пересохло, матушка, — на колени богатырь опустился перед ней, тени под глазами жуткие, всё на яблоко пялится, взгляд отвести не может.

Ухмыльнулась старуха, сухонькими своими ручками, да как разломила напополам яблочко:

— Вот тебе, кушай, да рассказывай.

Накинулся богатырь на лакомство, с кожурой и семечками съел. Судорогой от кислого нутро свело. Присел он на землю и стал рассказывать.

— Князья перед нашествием меж собою все перессорились. Брат на брата идёт, сын на отца, дядя на племянника. Каждому свой удел ближе Святой Руси. Дружинники обленились — службу в Диком Поле забросили, потому как давно кочевники из него ушли. Мы думали, что избавление наступило, а они от Орды бежали. Опять же, мы всё между собой сражаться привыкли, науку воинскую против кочевья позабыли. Люди торговые — те о барышах всё думали, да как бы от монгол откупиться. А простым людям, сама знаешь, как живётся.  

Только три богатыря великих выехали с Ордой биться. Илья Муромец, Добрыня Никитич, да Алёша Попович. Выехали в степь — там и сгинули. Вот так, матушка, на Русь басурман и пришёл.

— Ну, а ты что же? — искоса поглядела на богатыря старушка.

— А что я... Разве я что-то сделать с эдакой силищей могу? Нет, бесполезно это. Вот теперь еду куда глаза глядят...

— Зря ты думаешь так, юноша... — услышал он в ответ.

Осерчал богатырь, голод и совесть его вконец замучили. Вскрикнул он:

— Да что ж мне, помирать зазря что ли?! Молод я, матушка, молод! Жить мне хочется! Вот сидим мы с тобою на пепелище вдвоём. И где остальные горожане? Нету их, все кончились!

— Как это кончились? — гневно взглянула женщина на богатыря, — здесь все! Погляди-ка!

Повела она рукой после этих слов. И увидел богатырь сотни теней, духов павших. Обступили его духи плотной толпой, смотрят грозно на воина. Разглядел он их и ужаснулся. Кто до мяса, до костей обгорел, у кого из спины ремней понарезали, многие головы отрубленные в руках держат. Выступает один крепкий мужик из толпы, кудри на отрубленной голове разглаживает, голова из подмышки хитро на воина ухмыляется, одним глазом смотрит, потому как из второго стрела ордынская торчит:

— Что, богатырь, растерялся? Видишь, что с нами монголы сделали? А знаешь, за что? Да за то, что городок наш, Козельск, два месяца из Орды кровь пил. Брёвнами со стен мы их потчевали, кипятком и маслом поливали! Подвезли ордынцы камнемёты заморские, стали стены разрушать — мы на вылазку сходили, орудия эти проклятые переломали. Главный волк монгольский — хан Батый, — городок наш «Злым городом» прозвал. А всё потому, что не оглядывались мы на других, сынок, не искали себе оправданья, стояли друг за друга, да за малолетнего князя нашего, ребёнка совсем. И за Русь-Матушку, за её честь поруганную!

Онемел богатырь от страха и позора, ни жив, ни мёртв стоит.

Поднялась с лавочки старушка. Смотрит богатырь — а и не старуха это, а сама Смерть перед ним в чёрном саване. Глаза ледяные прямо в душу уставились.

— Вот что, беглец, послужи-ка мне немного, — молвила Смерть, — женщина я справедливая и скромная, никогда лишнего человека не скосила. Уважаю я гармонию вашего мира, любуюсь на мужество, да на любовь, каковых в моём свете нет. Руку на них не подниму без крайней необходимости. Но сами вы, люди, на тот свет мертвецов отправляете. Без счёту, без всякого разума! Не люба мне эта алчность до крови. Вот, как здесь, в Козельске монголы сделали — то и мне, Смерти, противно видеть. Посему, богатырь, сослужишь ты мне службу!

Богатырь не в силах был отвернуться, жгли ему душу страшные ледяные очи:

— Какую?

— Не годится, что подвиг Козельска забыли люди — как малым числом можно храбро держаться. Не всех жителей монголы порезали, кое-кого в полон увели. Ты скачи за ними и освободи всех, кого сможешь. Да найди им безопасное место. Чтобы молва по земле пошла о том, как смелость и любовь встали против жестокости и выстояли — хоть в народной памяти.

— А ехать за ними куда? — спросил богатырь.

Вся толпа духов молча ему путь по дороге указала, каждый руку вытянул... у кого руки на месте оказались. Опосля этого ветер подул и исчезли горожане.

— Если струсишь и от службы моей сбежишь, так знай — в тот же вечер, что с дорожки сойдёшь, я тебя косой своей срублю, — молвила Смерть. Потухли глаза, вылетел из тела старухи морок. Вся прахом и рассыпалась. Только половинка яблока рядом упала.

Ухватил богатырь половинку эту воровато, ко рту поднёс и задумался. Поглядел на коня своего и тому отдал — вспомнил витязь про верного товарища. И поехал в сторону, куда горожане ему путь указали.

Защитная экипировка русских витязей
Защитная экипировка русских витязей

* * *

Дело к ночи уже шло, как впереди по дороге шум послышался. Спешился богатырь, украдкой по кустам двинулся. Долго ли, коротко ли, увидал он как трое монгольских налётчиков семью крестьянскую схватили. При повозке схватили, связали и в лес повели.

Смекнул богатырь, что если сразу не убили, значит людей в рабы продавать будут. Думу стал думать, как сражаться. Силушки-то богатырской в нём не осталось, ослабел витязь, осунулся. Не справиться ему даже с тремя врагами за раз, если на честный бой выходить. Значит, ждать надо, как успокоятся и спать лягут.

Засел богатырь неподалёку у стоянки вражьей, наблюдает и товарищей павших вспоминает. Вольгу Всеславьевича и его наставления молодым богатырям: не ходи на вражью силу в самую середину войска, с краю бей. А ещё лучше по частям, как гроза летняя налетай внезапно и рази по очереди, без продыху. Хорош был Вольга — оборачивался и куницей ловкой, и волком жилистым, и медведем могучим, и соколом ясным. Очень стар он стал к нашествию Орды, но мало кто поехал тогда на реку Калку из богатырей — обленились, торговлей честной и бесчестной обросли. Одному Вольге справиться не получилось, да и князья его советы слушать не стали. Сами по частям на монголов пошли, а те их жестоко проучили — мало кто с проклятой реки Калки домой вернулся. Вольгу на возу привезли всего израненного. Вскорости после того он и умер.

Дождался богатырь, как улеглись монголы. Семья крестьянская из родителей и трёх детушек связанная у телеги лежит на земле голой, холодной. Двое ворогов в самой телеге спят, один вокруг прохаживается. Стал наш воин потихоньку подбираться к ним — с собой только кинжал вострый взял, да меч в руке держит. Осторожно ползёт, ни одной веточки не заденет, ни шишки под ногой не треснет. Глядь-поглядь, а и за телегой засел. 

Часовой монгол на козлах разместился, пожевать из котомки крестьянской чего-то достал. Тут на богатыря не только ярость, но и голод нашёл. Прыгнул он рысью на ордынца, ударил кинжалом под ухо, да так рванул вперёд, что горло вырвал! Ринулся на поднявшихся двоих и каждого заколол быстро. Ещё миг — и люди русские свободны. Родители перепуганных детей утешают и витязя благодарят. А тот им едва поклонился и к котомке кинулся. Хлеба крестьянского вкус лучше всего в мире ему показался.

— Осторожно, дорогой спаситель наш, — молвил глава семейства, — по вам видно, что давно вы не ели. Берите краюху, лук-чеснок берите, но всё сразу не кушайте, а то заворот будет.

— И то верно, — поблагодарил богатырь, — силу мне восполнить надо, потому как на дело большое иду.

— Это какое же? — спросила жена, крестьянка.

— Говорят... Говорят, что где-то поблизости прошли пленники, жители Козельска. Их мне освободить надобно.

— А, так видели мы их, видели! В лесу пересидеть хотели, как монголы их мимо нас провели вчера утром. Да только от отряда вражьего разведчики отделились и нас вынюхали, выследили. Так мы тоже в плену очутились. Если бы не вы, пропали бы, — ещё раз поблагодарил богатыря отец семейства.

Так узнал богатырь, что дорогой едет верною. Распрощался со спасёнными, получил от них немного еды в дорогу для себя и мешок пшенички для коня на пропитание. И дальше отправился. 

* * *

Всю ночь гнался богатырь за монголами. Только пару часов себе и коню отдохнуть позволил. Прекрасный рассвет его встретил. Небо ясное, безоблачное. Солнце лучиками рощу берёзовую насквозь пронизывает. Проснулся витязь, росой холодной умылся, коню пшеницы задал. Сам котомочку открыл, от крестьян полученную, а там голова хлебушка доброго, с маслицем и лучком. Не пожалели люди своему спасителю от себя кусок оторвать, хоть пора сейчас лютая, голодная. 

Слёзы выступили на глазах богатыря. Вспомнился ему отчий дом, матушкины заботливые руки, что тесто с вечера замешивали и в печь ставили. Поблагодарил про себя он этих случайных путников. 

— Я, дурак, от людей бегал, глаза прятал. А они меня... труса последнего... вот так щедро наградили. От сердца, как у нас принято. Эх! — воскликнул богатырь, — велика ты душа народная, сердобольная! Ради вас, людей русских, биться и голову сложить не жалко! Пусть я всю землю нашу сейчас очистить от ворогов не в силах, но уж сколько мне суждено спасти — всех вытащу!

Конь богатырский тоже поправился. Как витязь на него сел, как хлестнул плёточкой семихвосткой — скакнул конь, только его на горизонте увидели! Прыгнул второй — а и пропал из виду.

В полдень настиг богатырь монголов с полоном. Издалека глянул соколиным взором, обдумал, как поступить лучше. Пленников десятков пять, но на них полтора десятка стражей. 

Взял витязь с убитого ночью его кафтан, да шапку с кольчугой. Принарядился наш воин — издалека ни дать, ни взять, как ордынец смотрится.

Стегнул коня своего, тот его через врагов на версту перенёс. Спереди поехал витязь к ворогам, будто гонец какой-нибудь. Смотрит, а монголы как раз на привал расположились. Пленников у дороги рассадили, четверых при них оставили, а сами в тенёк отошли. 

Наш богатырь голову пониже наклонил, медленно едет. Окликнул его часовой из той пары, что ближе к нему стояла. Не дождались ответа, заволновались, на лес оглядываются. Тут пришпорил коня русич, в миг возле стражников очутился — одного мечом зарубил, второго конём затоптал. Ещё раз подстегнул коня и у второй пары очутился. И этим стражникам конец пришёл.

— Бегите, славяне, сейчас здесь битва будет! — крикнул богатырь, доставая лук со стрелами.

Бросились пленники наутёк, в ком сколько сил было. Меж тем наш витязь стрелу за стрелой под кроны деревьев шлёт. Что ни стрела, то ворог наземь падает. Только крик стоит, свист перьев, да звон тетивы. Всех, кого увидел, богатырь застрелил. Последняя стрела на тетиве лежит, всадник наш вдоль опушки туда-сюда ездит, высматривает вдруг остался кто. Тут слышит, как в ладоши захлопали. И из-за дерева выступает огромного роста монгольский воин.

— Хитёр ты, урус. Застал нас врасплох. По-монгольски это, ловко! 

— Кто таков будешь? — бросил русич.

— Я — Ганбаатар *, первый десятник в первой тысяче Субэдэя, соратника Чингизхана! Раз уж я один остался, так давай по-честному биться, на копьях.

— Что ж, окажу тебе последнюю милость. Не желаешь узнать моего имени? — спросил богатырь.

— Нет. Роду ты незнатного, сразу видно. И на копьях мне нет равных. Я через тебя перешагну и дальше полон погоню! — захохотал монгол, свистом призывая коня. 

Добрый конь оказался у монгола, чёрный, злобный. Броня хорошая, пластинчатая, щит при нём, да копьё длинное. А у русского богатыря щита нет, доспех попроще — кольчуга монгольская, с мертвеца снятая. Зато гневом праведным наш витязь наполнился, битвы возжаждал.

Разошлись всадники для разгона по дороге. Подстегнули коней, понеслись навстречу друг другу. Хоть и плохонько одет был русич, а копьё у него хорошее, лёгкое. Он его ровно держит, в грудь ордынскую метит. А вот у монгола жало копья мотается, хоть хвастал он, что ему равных нет. И заметно, что не понимает монгол, как такое возможно. Силится удержаться ровно, да сил нет — наконечник будто пуд весить стал.

Такая ярость нашла на русича лютая, так он вжался в седло, так выиграть захотел! За мгновение до стычки копьё его взяло и на добрую сажень вперёд как выросло! Раньше времени пронзил он ордынца, тот только кровью изо рта плюнул и хрипнуть успел. Грянулся оземь травяным мешком, вся спесь его на том и кончилась.

Подивился богатырь наш этому случаю. Но тут с ветки донеслось до него:

— Выполнил ты свою службу, получай в награду копьё волшебное. С ним ты ни одну сшибку не проиграешь, — прокаркала ворона с белым черепом вместо головы. Знакомые ледяные глаза оттуда блеснули. Взмахнула птица крыльями и скрылась в лесу.

Легче стало на душе у богатыря. Осмотрел он мертвецов монгольских, добра много с них снял, лошадей целый табун за собой увёл и стал пленников догонять. А те и недалеко ушли. 

Обнимали богатыря люди русские. Кого тут только ни было — и крестьяне, и мастеровые, и из княжей стражи кое-кто, и пара купцов, жёны ихние. Взрослые, старые, детишки малые.

Совет держать стали.

— Освободил я вас, козельских горожан, чтобы по Руси молва пошла о том, как можно в эту трудную годину друг за друга стоять. Друг за друга и за Русь-Матушку! Но спасти — это полдела. Надобно нам место безопасное себе найти, люди добрые.

— Спасибо тебе, богатырь! — молвил кое-кто из крестьян, — слышали мы от монголов, что только за лесами, на севере, новгородские земли ещё держатся. Не дошёл туда басурман, повернул коней на юг. Вот там и места себе попросим.

— Что ж, тогда собирайтесь в путь. Я коней привёл, на них самых слабых посадим. Кто умеет сражаться, тому оружие добыл. И снеди всякой в дорогу, что у вас отобрали, — сказал богатырь.

— Благодарствуем, — отвечали люди, — а как тебя звать-величать, добрый молодец?

Замялся тут витязь. Вмиг пережил заново он весь позор свой, бегство от Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича. Вспомнил страдную пору голодного блуждания. Вспомнил пепелища, вспомнил всех мертвецов до единого. Жителей Козельска тени. И саму Смерть.

— Тимофеем меня звать... Тимофей Ильич, из земли Муромской, — молвил богатырь и голову склонил.

— Неужели... Неужели ты самого Ильи Муромца... сын? — спросил кто-то с почтением.

— Он самый, — вздохнул Тимофей Ильич, — ладно, что попусту болтать, время тратить. Выезжаем на Новгородчину!

* * *

На том сказочке конец, а кто слушал — молодец :- )

© на текст Bjorngrim1099 на Фикбуке, он же ilya-prosto в ЖЖ

_____________________________

Ганбаатар * с монгольского означает «Стальной богатырь»

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded