February 17th, 2015

Реактивные заметки_полевой выход в полупустыню

Часть 8. Полевой выход в полупустыню.

В середине июня мы, новые связисты, заменили наших старых в дежурстве. Теперь вся ответственность, все обязанности легли на нас, и это несколько разрядило обстановку. Мне стало спокойнее, что теперь я могу подставить только себя и сержанта, что больше не надо делить с дедами служебную часть жизни. За прошедшие 1,5 месяца мне удалось влиться в работу, свести ошибки к редким проявлениям человеческого фактора. По прежнему основную часть работы делал я, но Макс и Саня тоже вынуждены были подтягивать свои навыки. Тут-то и обнаружилось, что учиться надо было тогда, когда сержант не вмешивался в процесс. Сержант дал и моим товарищам клички. Теперь Саня стал не просто Качком, а Тупорылым Качком, Макс - Сифозной амёбой, а я получил столько кличек, сколько мог придумать извращённый сержантский мозг, потому что ненависть его была велика - примерно в этот период я отказался быть "его" прошаренным солдатом, что нарушало правила подчинения. Всю дальнейшую службу он цитировал мне тот разговор, в котором я заявил, что меня тошнит от воровства. Да, становиться личным воришкой в мои планы не входило, гораздо важнее была служба. А в этом я собирался преуспеть.
Деды совсем расслабились и кайфовали, ожидая отправки до дому. Их вожделенной мечтой было уехать 1-го июля, денька на 3-4 раньше положенного срока. Почти так и получилось - только Андрюха Аргамаков остался из-за прихоти подполковника Радо, Лёха Астахов и Вадим Чиркин отправились домой. Наш начальник, гвардии капитан Сенцов, просто зашёл и спросил чего это старые всё ещё трутся в помещении, не пора ли им домой. И Лёха с Вадимом, сидевшие с собранными документами на сумках, резво поскакали из городка. Главная проблема была бы при выезде на КПП - там могли бы засечь, что едешь раньше срока увольнения, но недалеко была дырка в заборе, через которую уходили на дембель прошаренные солдаты. Деды уходили красиво - младшими сержантами, Астах сделал себе из повседневной формы красивую дембельку, Вадим склеил дембельский альбом, наполнил его рисунками и фотографиями. Когда они покинули кабинет, нам стало немного грустно, потому что до дому было ещё около 5 месяцев. С другой стороны, кабинет был теперь наш, почти наш - когда Андрей уедет. Ему оставалась ещё неделя.
А буквально на следующий день началась командно-штабная тренировка. Двое суток мы качали связь, наблюдая, как проходят такие мероприятия. Деды пугали нас тем, что спать в эти дни нам не удастся, что накал работы будет крайне высокий. На деле же оказалось всё куда проще - быстро и качественно выполняй свою работу, своевременно докладывай - и можно ждать реакции. Как правило все действия на вводные сто раз отработаны, поэтому мы просто ждём, когда надо будет представлять результаты. Мне нравилось работать, превосходить нормативы, соревноваться с самим собой за лучшую скорость обработки при стопроцентном качестве выполнения. Тренировка закончилась так же быстро, как и началась. Только мы расслабились, как началась подготовка к "внезапному" полевому выходу. У нас была пара дней, начальник предупредил, что я еду с ним и с сержантом на полигон в полупустыню. Вот тут-то посыпались проблемы. Выяснилось, что неполадки в аппаратуре для работы в полевых условиях не были устранены едва ли не с прошлых учений годичной давности. Требовалась настройка, до которой у наших старых руки не дошли, поэтому они ничего не знали сами и нам не сказали, сержант и начальник оставили этот просчёт без внимания и теперь нескучно стимулировали наш слонячий коллектив и одного дембеля, чтобы привести схему связи в рабочее состояние. В таких ситуациях прекрасно раскрываются подлинные характеры людей. Начальника мы толком не видели и не знали до сей поры. Он вернулся с учёбы на неделю позже нашего приезда и, пробыв на службе пару недель, поехал в отпуск. Теперь же он стал принимать самое непосредственное участие в подготовке. Товарищ гвардии капитан застроил нас в два счёта, высказав оставшемуся Аргамакову за то, что они, поколение дебилов, не исправили за своими дедами недостатки, нам за отсутствие интереса к службе, мне - за то, что я проваливаю подготовку к выезду, как старший среди молодых. Прочистив нам мозги, он раздал задачи по подготовке. Пока Макс и Аргамаков налаживали технику, как "инженерА", я занимался ежедневной связью, плюс мы с Саньком стаскивали всевозможное барахло в дорогу. Начальник и сержант привезли по сумке вещей, несколько огромных пакетов с бутилированной питьевой водой, водкой, пивом, закусками и консервами. Из кладовки были вытащены броня и вещмешки, противогазы, сухпаи и всякая мелочёвка. Не смотря на жару за +35, были взяты бушлаты, как оказалось, не зря, потому что ночью в полупустыне было холодно, температура опускалась до +10-13 градусов с холодным ветром. Я привёл свой вещмешок в походный вид, взял фляжку, собрал котелок (ложка и кружка вставлялись внутрь, крышка регулировалась, чтобы содержимое не вывалилось). У меня кроме автомата не было никакой экипировки. Противогаз я "намутил" себе по примеру старых, перешив бирку. Не хватало ОЗК, плащпалатки и броника. Броник я забрал из кладовки, из неподписанных. К моменту выезда у приятеля-наводчика купил телефон тач-скрин, подключил интернет, но брать самую дорогую игрушку в поле смысла не имело. Думал взять книгу, но ехали примерно на 10 дней, поэтому решил оставить.
Начальник проверять исполнение своих приказов не стал - в этом была засада. Вообще, это был самый главный источник конфликтов с Сенцовым у всех троих. Он отдавал распоряжения и не проверял исполнение, считая, что мы всё сделаем сами собой. Возникавшие проблемы раздражали его, а результат, часто бывший далёким от идеала, приводил его в ярость, обрушивавшуюся на наши головы, хотя, получая внятные ответы, он быстро оценивал обстановку, вникал в суть проблемы и помогал её решить, часто подсказывая дельные решения с высоты своего опыта. На этот раз засада была с нехваткой времени на наладку техники. Аргамаков и Макс Махеев не успели сделать всё, как техника была погружена без финального тестирования в расположении части. К тому же едва не вышла из строя главная аппаратура, на которой я подменял сержанта. Наша техника вообще очень капризна из-за тонкого устройства, поэтому внезапные фокусы случались постоянно. Постоянно приходилось изучать стервозный нрав техники и исправлять неполадки в работе. И надо же было такому произойти, что сержантова техника сорвалась вечером перед отбытием. Именно в этот вечер сержант впервые дал мне устойчивое впоследствии прозвище "МРАЗЬ ТЫ КОНЧЕННАЯ!!!" и стал подозревать во мне едва ли не злую силу, от которой ломалась вся техника. Я стал для него ненавистным демоном, который не ворует, подчиняется только по служебным обязанностям и необходимостям, спорит в разговорах на личные темы и имеет высшее образование. Надо сказать, что я и сам заподозрил у себя способность в состоянии подавленного гнева создавать ему постоянные проблемы. А может просто зло, которое он совершал, постоянно возвращалось к нему. С ним избегали контактов большинство контрактников части, над ним за спиной смеялся начальник с замом, солдаты именовали его не иначе, как "лысый п.дор". Не знаю, но перед выездом у него опять заболела дочь, ремонт машины затягивали, выпрашивая ещё денег, с женой были ссоры, у родственников были вопросы по поводу его ухода в отпуск, да ещё и тут постоянно что-то ломалось, когда мы с ним конфликтовали. Так или иначе, я понимал, что неработающая аппаратура только усложнит нам, срочникам, жизнь, поэтому переключился на сбор барахла. Техника раздумала козлить и запустилась.
Выехали часов в пять утра, выстроились колонной и поехали. Колонна была внушительной - в путь собралась практически вся бригада из двух дивизионов, бывших в ППД и всех подразделений обеспечения. Макс и Санёк остались в расположении, я трясся в кунге нашего грузовика с сержантом. Представьте, что вы едете с человеком, который заслуженно вызывает у вас желание прикончить его, которого вы презираете всей душой и который с удовольствием валяется в вашем презрении, чувствуя к себе ненависть. При этом он продолжает проверять вас на прочность, совершенно уверенный, скорее всего в силу своей глупости, что вы ничего не можете ему противопоставить. Мы проезжали какую-то деревню, когда он поднялся с лежанки на столе, принял картинную позу и сказал:
- Люблю, Москва, когда мы проезжаем на учениях какое-нибудь село, а там люди выскакивают посмотреть на нашу колонну. Такой испуг на лице, как будто война началась. А я и не против, знаешь ли, чтобы война началась. Оформить себе ветеранское удостоверение. Ты хоть знаешь, дурачок, что оно даёт? Льготы на коммуналку и пару тысяч в месяц пожизненно. Это вам там в Москве денег невпроворот, а нам здесь, на земле, будет и такая мелочь не лишней.
"Увидеть бы тебя под обстрелом", - подумалось мне. Не сложно представить, что будет с беспринципным, трусливым и от трусости жестоким человеком на войне.
Прибыли на место лишь к 21:30 вечера. По дороге вышла задержка из-за того, что мехвод одной из боевых машин заснул за рулём, и "БМ-ка" чиркнула фуру, шедшую по встречке, по борту, вскрыв, как консервную банку. Слышал потом разговор среди офицеров о том, что срочникам доверять нельзя - спят за рулём, безответственные, стоило посадить офицера за руль, как нормально доехали. Держу пари, что мехвод накануне целый день пробыл в парке, поспал часа 4, а в пять утра был выезд. Не дали отдохнуть, получили закономерный результат, как чаще всего и бывает. Часа три простояли, улаживая ДТП - дальнобойщик просил 500 тысяч на ремонт, грозился подать в суд. Пока ждали решения проблемы, несколько офицеров собрались возле нашей машины и распили упаковку пива, чтобы не испортилось. Горячее пиво не в кайф, но надо же как-то справляться со стрессом. У начпрода было мясо и лаваш, поделился со всеми, начальник проследил, чтобы и мне достался кусок. По прибытии сержант напутствовал меня угрозами и обещал всяческих расправ, если я потеряюсь. К тому же, в свой мобильник я не вставил местную симку, которые мы, трое, купили для связи с начальством. На неё был подключён интернет, поэтому мне не хотелось её потерять, а по инструкциям, которые я всё же изучил, моё место всё равно было при машине в качестве часового или посыльного, если не начнётся работа по спецухе. Разумеется, я сказал, что забыл её, поэтому, выслушав очередную порцию угроз, отправился в палатку. Батарея управления была здесь уже три дня, а палатку закончили ставить лишь сегодня. Ухватил себе скрутку из матраса с подушкой и бельём, забил и лёг спать по общему отбою. Вещмешок остался в кунге машины, все вещи там же, начальник и сержант спали там, а я на первый вечер даже умываться не стал. Впрочем, остальные солдаты батареи тоже были грязными и бородатыми - в лагере было плохо с питьевой водой, не то, что с технической.
На следующее утро был подъём. Я выскользнул из палатки и отправился к своему грузовику. Не хотелось связываться с начальством, но всё же я забрал вещмешок и пошёл умываться. На завтрак пошёл с подразделением, дали половину подкотельника разваренной гречки и полкружки чаю. Вернулся к машине, и тут начался весь бедлам. Сержант не знает, как полностью подключить схему связи, я не знаю - не откуда было, только узнал за пару дней про её существование. Начальник не проверил исполнение своего распоряжения, технику в ППД так в исправленном виде и не включали. Естественно, она встала. И, естественно, виноват во всём оказался я, раз я старший из срочников, поехал на выезд. Сенцов приказал мне браться за лопату и помогать копать туалет и не возвращаться, пока не поймаю солнечный удар. Сержанта он накрутил и заставил договариваться об отправке неработающего аппарата в часть, чтобы Макс его донастроил, а сам позвонил наверх и сообщил, что по техническим причинам связь невозможна. Оказалось, что такой трюк делался уже не раз на учениях, потому что были действительно серьёзные особенности, мешавшие работе в поле. Начальник ничего не мог с этим сделать сам, поэтому он сообщил наверх и меланхолично занялся устройством кунга. Я - себе не враг, вяло копал под палящим солнцем, думая, где найти воду. Где взять воду было не ясно. У начальства просить - только не у этих, к тому же, как я уже понял, ты здесь сам за себя, нужен только в качестве живой приставки к аппаратуре и посыльного. Что ж, пришлось пить по глотку в час. Питьевой режим нужен был ещё и чтобы не истечь потом на жаре - больше пьёшь, больше из тебя выходит, больше хочется пить. Было градусов около 40, не меньше, хвалёная "цифра", наполовину состоящая из синтетики, раскалилась, стала похожей на горячий картон (встала колом от пота), обжигающий неприкрытые майкой части тела. За час до обеда Сенцов вызвал меня и приказал исчезнуть до конца учений в кабине нашей машины - наказание я отбыл. Попутно выслушал о том, какой я неприспособленный к жизни, непрошаренный, тупорылый слон:
- Ты, Ебень, понимаешь, что ты бесполезен? Ни стащить, ни намутить, ни руками что сделать! Астахов Лёшка - тот знаешь, как мне обои в коридоре сделал? Они с Аргамаковым и Устинову почти всю квартиру отп.дорили - загляденье. А тебе даже отпилить доску в костёр нельзя доверить, с.ка - руки порежешь или старшина тебя спалит и отп.здит!
У начальника сложилось нужное мнение, теперь можно было, не привлекая внимания, не упускать своего. А весь вопрос кому сколько нужно от жизни - "мутить" я считал необходимым в случаях, когда не хватало на жизнеобеспечение или когда раздавали халяву, большего и не требовалось. Испить газировки в полях или сожрать сникерс - зачем тратить деньги, крутить мощные схемы добычи товара через контрактников, да ещё с кулацкой наценкой в 100-150%, когда можно подождать 10 дней и без издержек купить всё через друга? С точки же зрения начальника и сержанта "мутить" себе ништяки сверх положенного следовало для пацанской репутации "прошаренного" парня. Я в гробу видал пацанскую репутацию, руководствовался здравым смыслом, поэтому заслужил себе у начальника прозвище "Ебень". В дальнейшем, на следующих учениях, узнал, что начальник был недоволен тем, что из Белоконя и Махеева он "сделал пацанов", а я воспитанию не поддавался. Что ж, нам главное дело делать на ять, мы люди скромные.
На обед дали черпак жидкости со вкусом овощей, тот же неполный подкотельник разваренной гречки, пару кусков хлеба в нарезке и полкружки чаю. Быстро расправившись с "топливом-для-того-чтобы-не-сдохнуть-к-следующей-задаче" я отправился искать воду. Нашёл её в рукомойнике. Техническая водовозка АРС в этот момент закачивала ржавую, мутную воду в ржавые, старые полевые бойлеры, которые, чувствуется, видели ещё Союз. Из бойлеров, без нагрева вода по шлангам стекала в некое подобие рукомойника с металлическими "сосками". Набрав фляжку омерзительной на вкус воды, вымыв с мылом котелок, добрёл до палатки. Оказалось, что в каждой палатке есть полевой термос ТВН для разноса пищи, в данном случае, в нём должна была быть питьевая вода. Только её не было, никто из солдат и пальцем не шевелил, чтобы пополнить запас. Что ж, с этим позже разберёмся. В последующие дни ТВН брался подразделением на приём пищи и наполнялся. Хотя я и прикомандированный к батарее, но пользуясь дружбой с другими старыми, пару раз обращал внимание, что причина отсутствия воды во фляжках в течении дня - в неорганизованности самих солдат. Раз у нас махновщина и демократия, значит следить за пополнением водных запасов должны сами солдаты, чем они и начали исправно заниматься ещё дня через три. До этого меня одолели с просьбами "есть вода во фляжке? дай хлебнуть, братан", потому что о своей я регулярно заботился сам, не надеясь на старшину и подразделение.
Доложился о возвращении и залез в кабину. На неё и на соседние кабины машин кто-то уже натянул маскировочную сеть, дававшую отличную тень.
Впервые за службу у меня выдалось столько времени, чтобы побыть одному. Часы медленно текли, превращаясь в дни. Начальник с сержантом и начпродом сидели в кунге и без палева пили водку, играли в карты и смотрели фильмы на двд. Меня посылали по мелким поручениям, вроде "принеси соли", "пусть пожарят картошку". Хозяин кухни, ушлый прапорщик со второго дивизиона, называл меня "безумным связистом", потому что я не уважал порядок прошения ништяков для начальства. Никакого подобострастия, никакого таинства - с сознанием того, что мой капитан имеет длинные руки и поимеет тыловиков через своих знакомых, я обращался с вопросами напрямую, привирая иной раз, что несу минералку для комбрига, замкомбрига или начштаба. И ни разу я не взял лишнего или что-то стырил у офицеров. Честность можно предать с одной ссаной булочки, с одной бутылки воды. Прапора такая прямота бесила, но хлеб, холодная вода, сок, жареная с луком картошка неизменно находились. Начпрод тоже вошёл во вкус, называя меня "Москвой" и отправляя по своим начпродовским делам с разрешения Сенцова. В связи с этим вспомнился сериал по книгам Вудхауза "Дживс и Вустер", про не по должности умного камердинера Дживса и его хозяина, настоящего джентльмена, не блещущего особенно умом, Берти Вустера. Трагикомично. Однако, в нашем случае, начальник был умён, да ещё как - это с сержантом не повезло. Постепенно я понимал, за что другие офицеры звали Сенцова "Славиком", при этом без тени снисходительности. Сенцов умел выкручиваться из всевозможных ситуаций, "разруливать темы" и при этом делать крутой пацанский вид, что "ему всё пофиг". Натурально Снуп Дог, хотя любимой песней у него была "Едем, едем в соседнее село на дискотекууууу". Надо сказать, что не смотря на конфликт, на то, что я стал козлом отпущения для создания видимости бурной деятельности в подразделении, начальник у меня был красавчик. Ну, выражаясь пацанским языком. Сержант не рисковал при нём особенно распускаться - это мне тоже нравилось.
Поэтому я предавался размышлениям о жизни. За эти десять-одиннадцать дней она вся пролетела перед глазами, все люди, все встречи, все события. И хотя я жалел, что служба складывается так, что добром-то и вспомнить пока нечего почти, одна вещь мне в ней нравилась - всё наносное смылось. Многие поступки переоценивались, множество взаимоотношений. В сущности, я так много уделял внимания всяким внешним, проходящим вещам, когда главное в жизни - поступки и истинные ощущения. На самом деле ты просто берёшь - и делаешь, очень просто. В общем-то, человеку всё под силу, не надо только отдаваться ежесекундным эмоциям - нужно довести дело до хотя бы промежуточного результата. И всё время задаваться вопросами "а вдруг?" в сложной ситуации, никогда не отчаиваться и расстраиваться сразу, бросать начатое, и вопросом "а не ох.ел ли ты часом?" - с точки зрения самокритики. Надо думать не только о себе, но и о других. Хотя, если жизнь загоняет тебя в ситуацию, когда большинство думает только о себе, то наблюдение за их повадками помогает тебе сохранить свой интерес без потерь, оставаясь человеком; например, прийти на помощь, если она понадобилась, не ожидая чего-то в ответ. Тебя даже могут посчитать за дурачка из-за альтруизма, но пусть они так считают, главное, самому не скатываться. К примеру, пришла мне из дома посылка с конфетами, забираю его с городского отделения почты, прохожу через КПП бригады. Солдатик мне и говорит: "Чё, есть чё? Конфеты, рулет? Дай, а то вызову контрабаса - вдруг ты бомбу несёшь?". Беззлобно послал его и пошёл кустами до своего штаба. Распаковал, сложил в кладовку. Санёк обрадовался, взял пачку печенья себе с моего разрешения. Тут я вспомнил про солдата, взял пригоршню конфет в карман и пошёл к двери. "Э, ты чё?" - спросил Саня. "Пойду, отнесу солдату на КПП. Он меня пропускать не хотел, типа бомбу несу. Небось сто лет конфет не видел.". "Да ты понимаешь, что ты - лох в их глазах, ты под него прогнулся!!!", - наставляет меня братуха. Ну, вертел я эти ваши уголовные замашки, прихожу на КПП, даю конфет солдату. Солдат в непонимании берёт конфеты, очухался, сделал наглую морду: "Дай ещё!". "Харош, зубы выпадут", - парировал я. Да, Санёк прав, в этой блядской части живут по понятиям, но главное в том, чтобы вести себя по-людски в любых условиях. Мне не жалко конфет, мне жалко молодых и глупых, трусящих показаться лохами, проявляя себя по-человечески.
За короткий полевой выход произошёл ещё только один инцидент с начальником, когда мне приказали поставить чайник в машине. Чайник только сам не выключался, "выключишь, когда вскипит", без вдавания в подробности. Подождав, пока вскипит вода, я нажал на кнопку, выключив чайник, и доложил, что кипяток готов. Начальник отпустил меня в кабину, они с начпродом и сержантом продолжили неспешный разговор в тени кунга. Через некоторое время я услышал знакомое "ВОТ МРАЗЬ ТЫ КОНЧЕННАЯ, МОСКВА!!!". При том орали и сержант, и начальник. Чайник нужно было выключить из розетки, не достаточно было нажать на кнопку. Вода выпарилась чуть не наполовину. Сержант же вообще заявил, что я чуть не спалил грузовик на 9 млн рублей. Кто бы предупредил об этой особенности, а? Хотя мне стало совестно - всё же отключить полностью было более надёжно, подвела интеллигентная мысль "а если им захочется ещё вскипятить?".
Бригада тем временем тренировалась в обустройстве полевого лагеря, все подразделения занимались своей деятельностью. Химики упражнялись в нормативах по РХБЗ и стерегли въезд в лагерь, инженеры протянули везде электричество, наливники заправили транспорт. Многие машины выглядели очень древними, несколько вышло из строя. Мехводы копались в своих огромных БМ-ках и ТЗМ-ках (транспортно-заряжающая машина). Через дня четыре оба дивизиона на весь день уехали из лагеря тренироваться в боевой подготовке. В лагере осталось всего десятка полтора людей. Тут выяснились проблемы со снабжением - обеда не было. Нам объявили, что продукты закончились, хлеб испортился и вообще расчёта кормить кого-либо не было, раз дивизионы на выезде. Видимо, подразумевалось, что в лагере ВООБЩЕ НИКОГО не осталось - 15-20 человек не в счёт. Сухпайки пообещали открыть, но так и не стали. Мы выпили по полкружки чаю и разошлись. Может от дрянной воды, может от грязных рук, у меня прихватило живот, поэтому на отсутствие обеда было плевать. К тому же, будучи часто на побегушках у начальника с начпродом, я знал, что в офицерском холодильнике лежит пара арбузов, холодное пиво, минералка и кое-что ещё для людей - не в отсутствии продуктов дело, дело в организации на кухне - на нас просто забили. КАМАЗ за продуктами для солдат отправился после обеденного времени и отсутствовал часов до 21. Хорошо, что хоть с водой теперь был порядок: на кухне была питьевая водовозка, одолженная, скорее всего, у кого-то из соседей. Там была чистая питьевая вода. Из разговора начпрода по мобильному телефону, узнал так же, что у нашей бригады появились какие-то проблемы с взаимодействием по хозяйственной части. Гвардии старший лейтенант Кузнецов пререкался с каким-то майором, отказывавшемся пропускать назад на полигон нашу машину с хлебом. Так или иначе, ужин у нас был. А я выздоровел сам по себе, не показываясь медику. Кстати, фельдшер в звании ефрейтора контрактной службы, занимался ещё одним видом армейского маразма - проверял чистоту наших котелков, отсутствие жира. При этом солдаты отмывали чайный налёт с кружек и жир с котелков песком из под ног, с водой. Все про это знали, абсолютно все, поэтому досмотр котелков перед входом в столовку и был редкостной идиотией. Моющее средство у рукомойников появилось только после того, как комбриг лично проверил пункт хозяйственной деятельности.
Дивизионы прокатились пару дней на боевое слаживание без пусков, отработали свои задачи. Осталось представить высокой комиссии наш лагерь. Дивизионы удрали от неё в поле, комбриг пропесочил оставшихся офицеров за отсутствие всевозможных уставных деталей, вроде табличек с фамилиями старших палаток и документации с выкладками продуктов на ПХД. Комиссия проверила лагерь, заключила, что всё плохо, комбриг устроил всем головомойку, лично всё проверил. Только после его личной проверки на приёмах пищи стали выдавать большие порции лучшего качества, в каше появилась положенная тушёнка, в утреннем цикориевом напитке - сгущёнка, распаковали масло, вафли и печенье на ужин; поставили полевую баню, появилось моющее средство для мытья посуды, фельдшер обработал хлоркой туалет, при палатках появились все нужные таблички, навели порядок на ПХД (в этом была и заслуга начпрода, которому стало скучно просто пить водку со Славиком, он решил всё же немного размяться).
Вечером, за два дня до возвращения, старшие офицеры собрались отметить удачное окончание учений у комбрига. Я забыл упомянуть, что бригада получила нового комбрига. Им стал начальник штаба. Вот кого точно уважали солдаты. Он периодически проверял казарму в части, вникал во множество деталей службы подчинённых. К сожалению, мало что делалось без его личного вмешательства и разносов. Мы были ему благодарны. Не так уж и плохо, если подумать: один отчитанный офицер со строгачом - и много наконец-то сытых солдат, к тому же вымытых.
Очень серьёзно задумываться заставляла вот эта необходимость в постоянном личном вмешательстве высоких начальников. На одном комбриге и нескольких замах бригада далеко не уедет. У нас очень старая техника. Приятели среди мехводов и водителей рассказывали, что многим машинам около 20-25 лет, часто детали и механизмы требовали замены на предприятии-изготовителе. Технике нужен капитальный ремонт, потому что не дело это - терять на марше по нескольку машин отстающими из-за поломок. Кто-то скажет, что это обычное дело... да, но когда почти вся бригада ездит на "динозаврах", то задаёшься вопросом: хорошо, можно выставить на учения отдельный дивизион, в который войдут самые новые или исправные машины и лучшие люди... а если потребуется вся бригада? Знание своей техники позволит нам справиться, но результат был бы лучше и уверенности было бы больше, если бы был долгожданный ремонт и замена. Конечно, понятно, что всего сразу не бывает, что сейчас в первую очередь перевооружают РВСН и флот - стратегические компоненты безопасности страны. Конечно, понятно, что в центре внимания общественности и военных новостей бравые десантники, морпехи и спецназ, которым идёт всё лучшее. Но в общевойсковом бою без нас, без артиллеристов, особенно реактивщиков, делать нечего. В конце концов, именно "боги войны" являются ударной силой, которую наводят разведчики. Мы почти не зависим от погодных условий в отличии от летунов, при правильном применении сотрём в порошок крупные воинские подразделения. Однако, это непросто сделать на пожилом парке техники, очень много времени уходит на поддержании боеготовности машин.
Вообще, я переживал за бригаду. Из-за состояния техники и морального духа личного состава бригаду из гвардейской надо до лучших времён переименовать в "пиратскую", тогда может быть её станут лечить и ремонтировать. В советское время, вероятно, гвардейские подразделения, появившиеся в годы Великой Отечественной, были лучшими частями, с лучшими офицерами, солдатами и техникой. Сейчас же было больно смотреть. Хотя и в нынешнем состоянии часть соответствовала негласному девизу "После нас только тишина" - правда, это требовало больших усилий.
Снялись с лагеря, вернулись в часть. На этот раз сержант ехал в кабине, поэтому я лёг спать. Жара была невыносимая, вентиляции никакой, даже вентиляционный лючок не помогал. Всю одежду пропотел насквозь.
Когда мы с Саньком и Максом возвращали из машины технику и барахло, то Санёк вместо "привет" проныл "нахрена вы вернулись?". Сержант и начальник подбили все документы по возвращению, подключили аппаратуру и отправились домой. А я принялся травить байки и слушать про жизнь в части.
Максу и Качку повезло. Гвардии старший лейтенант Устинов ушёл в отпуск, мы уехали в поля. Присматривать за кабинетом осталась только лейтенант Макарова, да и то, она заходила совсем редко. Парни поставили себе кровати из щитов и спали целыми днями. Посмотрев журналы сеансов, я обнаружил кучу косяков в оформлении, однако ребята наконец-то стали самостоятельно работать. Да, ошибок было много, да расслабились, зато теперь я буду отдыхать, а они меня подменят. Пригодилось то, что я сделал пару месяцев назад, заставив сослуживцев возненавидеть себя. Поводов для ненависти теперь прибавилось, так как я оставил за собой общий контроль за ходом спецухи и работу в дни своего дежурства. Т.к. я дежурил и за сержанта, то получалось, что работал каждый день, поэтому в остальных, побочных задачах по возможности терялся из виду. Никто не любит про.бщиков, но что поделать, всё равно никто из нас троих не выполнял операции быстрее и точнее меня :)
Сержант благополучно ушёл в отпуск на отремонтированном "Форде", мы впервые вздохнули свободно. Товарищи без меня отработали ещё одну КШТ. Бригаду переодели в песчаную лёгкую форму, что было странно - она была актуальна на учениях, но, как у нас всегда бывает, ценную "песчанку" выдавали один раз на три года, каждый комплект был ношенный-переношенный, поэтому в поля её не выдавали, ходили только в части. Жизнь стала почти что хорошей: все дембеля ушли, стало спокойнее, везде теперь на командных и других выгодных должностях сидели одинаковые по сроку службы солдаты и сержанты, кабинет наш, служба отлажена, недостатки после полевого выхода устранены, тумбочка набита продуктами, зелёная полёвка выстирана, мыши ловятся, интернет в телефоне есть - впервые я проверил житьё-бытьё своих друзей и знакомых. Оказалось, что мой уход в армию никто толком не заметил, зато выяснилось, что я на службе пережил больше приключений, чем большинство из них дома. И это за 8 месяцев.
Парни начали немного наглеть: объединились против меня, каждое слово высмеивают, заносятся в своём знании и выполнении обязанностей. Сказали, что они могут всё, а "на твоей аппаратуре, Илюх, может работать даже сержант". Снова стали драться с Саней, при том уже совсем серьёзно. Кончилось всё тем, что он сунул мне в лицо целовать бляху ремня, получил сильного пинка в ответ, повалил меня на пол, поставив колено на грудь и пообещав размазать по кабинету. Сии манипуляции облегчались его любимой манерой в стиле "полугопник-внезапный", так как я тихо-мирно сидел с телефоном и вступил в бой, будучи застигнутым врасплох. Освободившись, мы продолжили ругаться и снова схватились, только в этот раз я тоже решил не церемониться и заехал Саньку локтем в глаз. После этого драки пошли на убыль, хотя отношения оставались натянутыми.
Мириться мы начали после того, как загнали и растоптали втроём особо наглую мышь, выскочившую в кабинет днём - Саня и Макс орудовали веником и шваброй, загоняли зверя, я был на подхвате, на травле. И после получения посылок из дому. Саня заказывал сало и колбасу, я конфет, Макс - сгущёнку и леденцы. Посылки пришли почти одновременно, мы ходили за ними в городское почтовое отделение, пользуясь служебными пропусками. Так удавалось избежать досмотра посылок в части, всё содержимое доставалось нам троим.
Постепенно Макс вышел из сумрака, его инженерный талант пригодился. Как-то раз вечером мы пили чай, а на следующий день аппаратура дала очередной сбой. Я уже думал начать неполную разборку одного узла, как Макс с фонариком осмотрел все пазы и щёлки, и нашёл...сахаринку, попавшую внутрь. Иголкой достал её оттуда - техника заработала. Некоторое время мы не ставили на аппаратуру чашки с чаем и не клали пакеты с печеньем. Макс получил уважительное прозвище "Майонез" из-за своей фамилии - Махеев.
Едва отдохнули дней 10 без сержанта, как внезапно его вернули из отпуска. Намечались новые учения, теперь у всего округа и по-настоящему внезапные. На этот раз ехал я и Саня, но хитрый Качок договорился с начальником, чтобы ехал Майонез. Здоровяк сослался на плохое давление и на ценные для ППД обязанности. Макс же был у нас за инженера, т.е. настройщика аппаратуры и электроники, поэтому начальник взял его с собой. Вдобавок, Майонез сёк фишку в мобильниках и приложениях - любимых сержантских забавах. Вещи взяли все те же самые, но на этот раз техника была опробована в кабинете, особенности работы записаны, с собой взяли дополнительные фляжки с водой, дополнительную туалетную бумагу, себе пластиковых бутылок с водой, чтобы не сильно зависеть от начальства, пару банок сгущёнки, конфет и экипировку. Предполагалось, что мы едем на пару недель, но получилось совсем по-другому...