ilya_prosto (ilya_prosto) wrote,
ilya_prosto
ilya_prosto

Categories:

Как атаман Краснов Казакию создавал. Часть 12.



Часть 11.

Литературный сериал о сепаратистских страстях вокруг Области Войска Донского возвращается после 1.5-месячного перерыва! Пришлось отвлечься на исследование публицистики Солженицына (часть 1, часть 2) и принять участие в кампании по сбору подписей против пенсионной реформы.

Остановились мы в прошлый раз на том, как осенью 1918 года с Дона ушли немцы, на националистической Украине поменялась у власти очередная группировка (Петлюра сменил Скоропадского), была создана Красная Армия, тут же начавшая наступление на Украину и сепаратистский Дон. Атаман Краснов, получавший с помощью немцев оружие, боеприпасы и широкую экономическую помощь в ответ на поставки продовольственных ресурсов в воюющую Германию, остался без спонсора и покровителя. Зато усилились позиции генерала Деникина, который, будучи преданным другом Антанты, собирался завладеть потоком военной помощи англичан и французов. Деникинцы готовились объединить националистов Украины, сепаратистов-казаков Дона и Кубани, меньшевиков Грузии ради "Единой и Неделимой России". Пётр Краснов понимал, что если распределение ресурсов возьмёт англофил Деникин, то его, германофила, ждёт неизбежная политическая смерть. И в сегодняшнем 12-м выпуске мы ознакомимся с наиболее подробной критикой, которую высказывал Краснов в адрес Деникина, как политика и военного. Критика тем более ценна, потому что даёт действительную картину противоречий в среде белых на юге России. Попытки сегодняшних "белых" представить Белое Движение единым и сплочённым не сочетаются с исторической реальностью и являются на самом деле попыткой создать власовскую химеру Комитета Освобождённых (от коммунизма) Народов России.

Часть двенадцатая. Краснов критикует Деникина.

Из 16-й главы книги Петра Краснова "Всевеликое Войско Донское".

Вопрос: какие причины для критики Деникина называл сам Пётр Краснов? И в чём эта критика состояла?

Ответ: Атаман не хотел признавать генерала Деникина главнокомандующим не потому, что Войско Донское и Деникин жили не в ладу, не потому даже, что генерал Деникин не хотел отрешиться от старого взгляда на казаков, как на часть русской армии, а не как на самостоятельную армию, чего добивались казаки и за что боролись, но потому, что атаман считал генерала Деникина неспособным на творчество и притом совершенно не понимающим характера войны с большевиками и считал, что генерал Деникин погубит все дело. Кто угодно, но только не Деникин с его прямолинейной резкостью и уверенностью, что можно силой заставить повиноваться.

Атаман считался с обаятельной внешностью Деникина, с его умением чаровать людей своими прямыми солдатскими честными речами, которыми он подкупал толпу, но за этими речами атаман видел и другое. В то время, как на Дону были вызваны все производительные силы страны и создана покорная армия, генерал Деникин опирался на кубанских казаков и офицерские добровольческие полки. Солдатам он не верил, и солдаты не верили ему. Армия не имела правильного снабжения, не имела точных штатов, не имела уставов. От нее все еще веяло духом партизанщины, а партизанщина при возникновении Красной, почти регулярной, армии была неуместна.

Генерал Деникин борьбе с большевиками придавал классовый, а не народный характер, и при таких условиях если его не подопрут извне иностранцы, должен был потерпеть крушение. Боролись добровольцы и офицеры, то есть господа, буржуи против крестьян и рабочих, пролетариата, и, конечно, за крестьянами стоял народ, стояла сила, за офицерами только доблесть. И сила должна была сломить доблесть...


Комментарий: Надеюсь, вы помните, что рецептом Краснова (как позже у русских фашистов Ильина и других) в борьбе с коммунизмом было противопоставление классовому подходу красных "яркого национализма". Говоря современным языком, только местечковый национализм, якобы снимающий противоречия между бедными и богатыми, приправленный лженаучной мифологией, мог бороться с прогрессивным марксистским учением, которое воплощали на практике большевики. Надо признать, что как временная мера, архаический, лженаучный национализм, основанный тогда на результатах национальной политики царской власти и дремучести большой части населения, сработал в казачьих областях. Во всяком случае, казачий национализм оказался чуть более успешен, чем Деникинская конструкция "Единой и Неделимой". Но зато в казачьем регионе состоялся раскол русского этноса на "мужиков" и "казаков". Карательные меры казаков и грабёж рабоче-крестьянского населения привели за короткий период к такому же плачевному результату для Краснова, как классовая разобщённость между офицерами и фабрикантами с крестьянством в лагере Деникина. Оба варианта оказались в конце концов настолько слабыми, что эти деятели белых стали иностранными марионетками.

...Генерал Деникин угнетал проявление кубанской самостоятельности, он не считался с Радой. Такого же отношения надо было ожидать и к Дону — это охладило бы казаков и могло бы окончиться катастрофой.
Генерал Деникин не имел ничего на своем знамени, кроме единой и неделимой России. Такое знамя мало говорило сердцу украинцев и грузин, разжигало понапрасну страсти, а силы усмирить эти страсти не было. Деникин боялся сказать, что он монархист, и боялся пойти открыто с республиканцами, и монархисты считали его республиканцем, а республиканцы — монархистом. В Учредительное собрание уже никто не верил, потому что каждый понимал, что его фактически не собрать, презрительным названием "учредилки" оно было дискредитировано, унижено и опошлено в глазах народа.
Иди Деникин за царя — он нашел бы некоторую часть крестьянства, которая пошла бы с ним, иди он за народ, за землю и волю — и за ним пошли бы массы, но он не шел ни за то, ни за другое. "Демократия" отшатнулась от него и не верила ему, и Деникин боялся призвать ее под знамена...


Комментарий: Краснов недоговаривает также о том, что спонсорами "добровольцев" являлась московская, донская и кубанская буржуазия, требовавшая возврата своих экономических привилегий. Помещики, фабриканты и банкиры отказывались пойти на уступки крестьянам, что сокращало приток солдат. И в то же время буржуазия деникинского лагеря ненавидела монархизм, который загонял выходцев из купеческого сословия обратно на своё кастовое место.

...Добровольцы были плохо одеты, плохо дисциплинированы, они не были войском — армия Деникина все была только корпусом, и хотя Деникин уже владел тремя громадными губерниями, он ничего не создал, и атаман боялся, что он не только ничего не создаст в будущем, но развалит и созданное такими трудами, неокрепшее и хрупкое.
Атаман не считал Деникина хорошим стратегом, потому что Деникин действовал по плану, который казался атаману некрупным и бесцельным. План Деникина состоял в покорении окраин, в этом Деникин видел обеспечение своего тыла. Сначала Кавказ, потом Крым, далее Украина. Атаман считал, что с окраинами, в том числе и Украиною, воевать нельзя и не стоит: с ними должно столковаться, признавши их права на свободное существование. Главная цель казалась атаману — борьба с большевиками и большевизмом: с первыми — оружием, со вторым — воспитанием, и только после победы над ними и освобождения от коммунистов всей России можно говорить о "единой и неделимой России". Генерал Деникин прямо шел к этой единой и неделимой и, по мнению атамана, создавал себе еще новых врагов, не справившись и со старыми. Деникин не признавал гетмана Скоропадского, потребовал подчинения ему Крыма, ссорился с Грузией, был в холодных отношениях с Кубанскою Радою, и атаман боялся, что он раздражит и донских казаков. Атаман считал, что во время войны не время заниматься мелочами. Надо идти прямо к цели — и цель эта: гнездо большевизма — Москва и Петроград. Еще недавно атаман сговаривался с гетманом Скоропадским и завязывал сношения с Польшей и Грузией — он искал друзей. Он считал, что путь к Москве один — создание единого фронта с чехо-словаками и Колчаком. Движение на северовосток к Царицыну, Саратову и Самаре, посылка большого конного отряда для связи с атаманом Дутовым, собрание сначала единой Русской армии, а затем поход на Москву. Генерал Деникин работал по обратным операционным линиям — на юг и на запад. На Владикавказ — Дербент, Петровск, Баку, на Сочи и Гагры, потом на Киев...


Комментарий: Одной из причин планирования Деникиным захвата окраин была его верность Антанте. Которую, в свою очередь, интересовал скорейший захват наиболее ценных территорий, подлежащих вторичному (после царского периода расцвета иностранного капитала в России) захвату. Владикавказ, Баку, Петровск (Махачкала) — всё это нефтеносные регионы, которые англичане стремились вернуть под свой контроль. Поход же на Москву сулил в ближайшей перспективе только убытки. Тем более нежелательные по окончании Первой Мировой войны, когда странам-победительницам срочно нужно было восстанавливать экономической положение и пошатнувшееся колониальное господство.

...К этому примешивалось взаимно враждебное отношение штабов Донского войска и Добровольческой армии. Генерал Денисов имел большое влияние на атамана, как ежедневный непосредственный докладчик перед атаманом и его постоянный спутник в поездках по фронту и по станицам. Атаман высоко ставил Денисова и к мнению его всегда прислушивался. Генерал Денисов считал подчинение генералу Деникину крушением всего дела. Генерал Денисов слишком гордился своей работой и работой своего штаба. У него была отлично налаженная техническая связь, Войско Донское выпустило к этому времени 90 тысяч листов планов и карт для войск и издало заново почти все уставы и войсковые учебники, и генерал Денисов не желал передавать всего этого Добровольческой армии. Он считал операции, задуманные в его штабе, глубоко обоснованными, действия же Добровольческой армии — кустарными операциями и по-прежнему презрительно называл армию "странствующими музыкантами".

После приезда союзников и письма генерала Пуля перед атаманом стояла непременная задача согласиться на признание генерала Деникина верховным главнокомандующим и подчинить ему не только Донскую армию, но и все Войско. События на фронте, появление большевиков на Украине, создание нового, Западного фронта и вследствие этого необходимость во что бы то ни стало получить помощь извне, требовали от атамана уступок и изменения своего мнения. Генерал Деникин, так сказать, авансом послал дивизию Май-Маевского на Украину, но дивизия эта очень вяло работала и долго оставалась в районе Мариуполя и Юзовки, не продвигаясь на север и не занимая Луганска, Купянска и Харькова, особенно последнего, на чем настаивал атаман. Дивизия эта оказывала мало помощи, и было похоже, что генерал Деникин и не окажет большей помощи, пока не будет признан Войском Донским.

Атаман просил о присылке подкрепления Май-Маевскому и о побуждении его энергично продвигаться на север и занимать северную границу Украины. Деникин отвечал телеграммами, полными участия, и писал, что у него нет ни одного свободного полка. А между тем атаман знал, что большевики так поспешно отступали к Каспийскому морю, что преследовала их только одна конница, пехота же, две кубанские пластунские дивизии, которые были поставлены на отдых, легко могли покончить с большевиками, еще не окрепшими на Украине. Но политика заслоняла от Деникина соображения стратегии. Раньше признание его власти над Войском, потом уже помощь. А время не терпело. При таких условиях состоялось 13/26 декабря на станции Кущевка свидание между атаманом и генералом Пулем.

* результатом этого свидания стала временная уверенность Краснова в том, что Пуль стал его союзником, и поспособствует направлению военных ресурсов и войск в Область Войска Донского, а не в Екатеринодар, к Деникину


Продолжение в части 13-й: Роковое совещание
Tags: Деникин, Дон, Петр Краснов, казаки
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments