Category: медицина

Реактивные заметки_отправка, прибытие в часть, госпиталь

10 июля 1942 года, под конец обороны Севастополя, в порт вошел советский транспорт "Абхазия". В корабль попали две авиабомбы, он начал тонуть. Радист судна старшина 2-й статьи Нагорнюк, раненый в голову, ногу и получив 15 мелких осколков в спину, собрал документацию, уничтожил радиотехнику и прыгнул в воду. Вплавь добравшись до берега, через простреливаемый артиллерией немцев город пешком моряк дошел до флотского командного пункта, сдал туда портфель с документами и только после этого согласился на помощь врача.

За мужество и героизм старшина 2-й статьи Нагорнюк был представлен к ордену Красной звезды.

Пролог.
- Москва, как ты докатился до такой жизни?
- До какой, тащ старший сержант?
- На х.я в армию пошел?
- Из патриотических соображений.
- Да у вас там в Москве одни пидоры, готы и хачи - какой патриотизм. Слышь, покемон, а ты часом в жопу не долбишься?
- Никак нет.
- Это у вас в Москве в порядке вещей же.
- Везде достаточно уродов.
- У нас здесь нету.
- Вы плохо смотрели.
- Ой, в п.зду тебя, иди, у.бись головой об стену!
из разговоров с непосредственным начальником

Примечание: в заметках излагаются действительные события на срочной службе автора осенью 2013-2014 в реактивной артиллерии. Фамилии персонажей изменены.

Часть 1. Отправка, прибытие в учебку, госпиталь.
Сначала немного сообщу о себе. На момент отправки мне было 23, в армии исполнилось 24 года. Перед службой успел получить высшее образование - дизайнер интерьеров, 6 лет. Вышка и сыграла решающую роль в распределении, как выяснилось потом. Служить хотел, было интересно, опять же все родственники-мужчины служили в различных ведомствах и гос.учреждениях. Косить не пытался, не пытался и устроить свою службу получше, поближе к дому. Почему? Хотелось приключений :) Хотя близорукость слабой степени, несколько повышенное внутречерепное давление могли бы помочь в обоих случаях. Но я делал ставку на то, что с 6 лет посещал различные спорткружки и занимался сам - 4 года карате-до, волейбол, бокс, турники, бег. За 1,5 года до армии наконец-то смог позволить себе по деньгам гири, а затем спортзал, влюбился в железяки и надеялся, что попасть в крутые войска это мне поможет - хоть в 23 уже не считаешься юниором, но 1-й юношеский по пауэрлифтингу выполнял в своей весовой категории (сумма в троеборье 300 кг при весе 67 кг).

Рецепт: если вы хотите приключений, то в военкомате заявляйте, что готовы служить где угодно, особенно в плане географии. И указывайте, что хотите служить - не прогадаете.

Первоначально дата отправки была 8 июля 2013 года. Я сильно просился на флот, и мою просьбу удовлетворили - на горизонте маячил Калининград и служба в морской пехоте. Попрощался с родными, съездил в Питер, погулял в Петергофе и, собрав рюкзачок, в 7 утра стоял возле районного военного комиссариата. В рюкзачке лежали рыльно-мыльные принадлежности в виде мыла, шампуня, геля для бритья и запаса бритв; лежал запас еды в виде пластиковой упаковки с макаронами и курицей, 5 куриных яиц, хлеб, две 1,5 литровые бутылки воды; тёплая кофта, не смотря на лето, носовые платки, тетради, мобильник-тапик с выданной билайновской симкой "Позвони маме". С райвоенкомата нас к 08:50 привезли на Угрешку, в Центральный военкомат Москвы, где за нас взялись врачи. Сначала 2 часа медкомиссия, затем оформление банковских карт, потому что в военкомате потеряли часть наших заявлений, написанных заблаговременно. Потом долгие 5 часов ожидания формирования команд. За это время мы перезнакомились и подружились с ребятами, наша "флотская" команда ходила задрав нос и подкалывала менее удачливых призывников. И, разочарование! В Калининград уже набрали необходимое количество, всех семерых "морячков" распустили по домам. В отвратительном настроении поехал домой. Явившись на следующий день в военкомат, был обрадован тем, что отправок больше не будет, призыв окончен - жди осени. Вообще, сказали, что летом был перебор желающих отдать долг Родине. Бывали дни, когда нужно было человек 200, а приходило по 450. Но тётеньки утешили меня, что попасть куда мне хочется окажется гораздо легче. Записавшись в тетрадочку с пожеланиями отправить меня в чёрные береты или хотя бы в войска дяди Васи, пошёл гулять летние каникулы. После института работать не хотелось, ведь впереди была служба, так что я налёг на штангу и засел за учебники, чтобы не потерять форму.
В октябре, на контрольной явке в военкомат, меня "обрадовали", что заявок на отправку в МП или ВДВ не предвидится, по крайней мере до декабря, так что есть вариант попасть в комендантские роты, либо в учебку связи. Как оказалось, допуск к государственной тайне оформили уже без моего ведома. И что было делать? Уже надо уходить служить! Выбор без выбора... Кинул монетку, выпал орёл - идти в связисты. Когда бы вы думали? В ноябре, 19-го. Еще месяц ждать. Паршиво. Зато на момент отправки сумма в троеборье уже выросла до 330 кг при собственном весе в 70,5 кг. Увлекся тяжелой атлетикой, рывок, толчок штанги, всё такое. Настроение было отличное, по профессии разом читал 4 книги, осваивал компьютерные программы. Жизнь была прекрасна и удивительна. С таким настроением я и пошёл в военкомат.
Забыл сказать, что до этого были проводы призывников в Театре Российской Армии, но про них я написал отдельно http://ilya-prosto.livejournal.com/27029.html.
Уже с известным набором рюкзачок, самая старая одежда, которую мог найти, любопытство и волнение - в 7 утра 19-го ноября. На этот раз подружились между собой ещё быстрее, ещё до прибытия на Угрешку. Всё шло куда как шибче, всего за 3 часа мы оказались на собеседовании с представителями будущей учебки. Тут выяснилось, что отбирают туда "спортсменов-комсомольцев-красавцев" - высшее образование, спортивные достижения, идеальная биография, отсутствие вредных привычек были чуть ли не обязательным для всех. Ничего толком нам не сказали про часть, сказали, что тем, кто захочет после устроиться в органы, крупно повезло. И всё. Ну, отлично, что ж. Уже вечером нам выдали форму, гражданку мы отдали, её отправили через военкоматы домой. Ещё раз проверили военники, банковские карты, которые были всё же выданы в срок, наличие сотовых телефонов с симками и...предложили запастись спортивной формой. Ерунда, подумалось мне - её в армии теперь выдают, я читал. Это была жестокая ошибка. В выданное имущество входили: форма одежды номер четыре - нателка серого цвета из кальсон и кофты, нателка серая утепленная, китель, брюки, брючный ремень убогого вида, вроде парашютной стропы, матерчатая портупея защитного цвета, шапка-ушанка, берцы; к "четверке" шел, конечно, бушлат - вот и "пятёрка" у нас в кармане! Вещмешок, в котором лежала ложка, тапки и кружка.
Помня, что "сапоги и жену выбирают по уму, не тот размер сапог взял - ноги потерял", я насмерть стоял, чтобы мне выдали мой 42-й размер вместо 44-го. И шапку хотя бы 58-го вместо 55-го. Китель и брюки пришлись в пору, то же и с бушлатом. Не всем так повезло, были у парней и "штаны-парашюты", и безразмерные бушлаты. Кому-то не повезло с обувью из-за излишней скромности или пофигизма. Потом это аукнулось мозолями, потертостями и гудящими ногами.
Офицер и контрактник, отвечавшие за нашу команду, непрестанно пеклись о подопечных: после получения формы всё было пересчитано на микро-строевом смотре, документы собраны дабы не были посеяны, личный состав отправлен в столовую на ужин. Давали пельмени в количестве не более 4 штук на нос, иным не досталось и этого. После приёма пищи нас разместили в двух помещениях с кроватями, опять же, кто успел - тот получил кровать, некоторым пришлось "мутить" (тогда я ещё не знал этого важного, возможно, главного слова нынешних Вооружённых сил) и спать на стульях. Отбились мы где-то в 23 часа, а в 4:30 утра уже был подъём дабы мы успели на поезд. Нас отвезли на Курский вокзал, где мы удачно разместились, побросав сумки, выставив охрану и где-то ещё полчаса доспали. Поезд был где-то в 6 утра, соответственно, после погрузки все принялись за еду и сон. В дороге до одного южного города, где была наша учебка, мы успели научиться подшиваться (первая в жизни подшива отняла у меня 2,5 часа работы, не шучу), рассказать кучу анекдотов и собрать по кругу нашим старшим на стол кто сколько смог. Получился солидный пакет, набитый чипсами, газировкой, курицей и много ещё чем - в дорогу родные собирали нас с любовью. Мой рис с говядиной успел подгнить, поэтому пришлось удовольствоваться яйцами с хлебом, и курицей, выложенной на стол товарищем. Команда наша была около 30 человек, и мы гордились тем, что едем к месту службы одними из первых. Рано утром 21 числа, где-то в 5 часов, мы прибыли в конечную точку маршрута, и отправились пешком до части. Идти было недалеко, но некоторые по гражданке столько не ходили, у нас появился один с температурой. Надо сказать, что в поезде у меня воспалился глаз и хотя я активно промывал его чаем, залечить к моменту приезда его не удалось. На блиц-медосмотре начальником лазарета при входе в часть о своих проблемах я умолчал, тем более, что парень с температурой сдался, а контрактник-сопровождающий, указав на него, предупредил нас: "Мужики, не будьте вот таким говном, как он, служба только началась, и вы должны себя правильно зарекомендовать с самого начала". Что ж, как ни старался я скрыть, а на повторном медосмотре в учебном классе, куда мы прибыли для заполнения всяких бумажек, фельдшер всё равно меня спалил и немедленно отправил в лазарет. Благо я успел вместе со всеми сдать всю писанину и немножко полюбоваться на свой военник. В лазарете был сделан вывод, что "его офицеры на построении увидят, всё равно пришлют сюда, так что пусть ложится". Невозможно выразить досаду, практически до слёз - в первый день на службе так неудачно попасть. К тому же капель для глаз у медиков не оказалось, мне было предложено купить за свой счёт, заказав их вечером медсестре, мол она пойдёт домой после работы, купит, завтра принесёт. При разговоре же с медсестрой выяснилось, что идти ей что-то как-то не хочется, потому что завтра не её смена, придёт она теперь только в воскресенье (а дело было в четверг), поэтому лучше мне обратиться к другой медсестре. Хочется побыстрее выписаться, вылечиться, вроде бы задачи военной медицины - ставить военнослужащих в строй. Похоже, мой интеллигентский шаблон треснул, придётся выкручиваться самому. Что можно сделать, когда сделать ничего не удаётся? Спать.
Пока мои товарищи познавали премудрости заправки кроватей, несения нарядов и прочие элементарные основы, я спал и думал. Выход нашёлся сам собой - оказалось, что в тёмной палате я не один, когда рассвело, я обнаружил соседа, курсанта училища, при котором была наша учебка. Разговорившись с курсантом, выяснилось, что упал в лазарь он с таким же воспалением глаза, что капли ему принесут после обеда, что купил их ему командир взвода, что товарищ старший лейтенант - отличный мужик. А не против ли товарищ курсант подлечить соседа по палате, которому надо быстрее в строй? Оказалось не против. Курсант пожал плечами и посоветовал научиться про.бываться поскорее. Не понял я тогда его слов и с радостью принялся заниматься самоспасением. По ходу лечения, на которое ушло пара дней, курсант делился со мной разными премудростями, хотя поступил на обучение всего лишь на 4 месяца раньше меня и было ему 18 лет - как заправлять кровать, какой в армии распорядок дня, как себя вести, что ценится в чипке, как про.баться от проблем. До сих пор благодарен Руслану за этот ликбез. Особенно, про про.б :)
К воскресенью я был здоров - ура, в понедельник на выписку! Да не ту-то было. К вечеру воскресного дня поднялась температура и по телу пошли красные пятна. Решив, что у меня банальная потница и во всём виновато несвежее нательное бельё, ночью всё перестирал и развесил. Кстати, за прошедшие три дня в лазарете оказалось несколько других парней с нашей команды. Акклиматизация, усталость сделали своё черное дело - сокамерников прибавилось. Перезнакомившись, развлекались как могли - убирали палату, например, потому что уборщице опять же лень, а мальчики должны работать, проходить трудотерапию; занимались наведением ПХД, курсанты училища бегали по тихому в чип, соревновались в ходьбе гусиным шагом от туалета до палаты, обсуждали последствия уколов и отсутствие половой жизни. И всем хотелось в роту. Так вот, в понедельник пришла врач и, осмотрев нас, практически всех выписала в подразделение, а меня и ещё одного товарища с Калуги отправила в госпиталь. Температура у меня прошла с одной таблетки анальгина ещё рано утром, но зато не в чем было идти - бельё ещё сырое, ходил в пижаме на голое тело. Однако, договориться пойти в госпиталь позже, когда высохнет, не удалось. Я ж в армии, какой индивидуальный подход, не выёживайся, курсантик. Взял, собрался и пошёл! Вела в госпиталь та же сестра, что отказалась от сделки с каплями. Она же накануне обозвала меня сумасшедшим за просьбу купить овсяных хлопьев в каком-нибудь продмаге - идея была в том, что овсянка быстро усваивается в любых условиях, особенно при температуре. Грубую армейскую пищу организм ещё не принимал. Но такая хипстерская идея может прийти в голову только москвичу, поэтому была отринута, и без дальнейших выкидонов в сыром белье под формой, сырых носках по дождю отправился я в госпиталь. В госпитале меня определили в палату для выздоравливающих, приказано было ждать приёма у врача. Понаблюдал за госпитальной жизнью: как три раза в день строятся больные на приём таблеток, как нарушают безобразия, лазая через забор за водкой, как участвуют в наведении порядка. Там я встретил самую омерзительную категорию военнослужащих - профессиональных калечей.
Два солдатика-сопалатника как раз подходили под эту категорию. Один - сын местного то ли прокурора, то ли зам.прокурора. Второй - ровный пацан, сын состоятельных трудящихся. Особо выделялся второй: с десантной бригады, крепенький такой, наглый. Не стесняясь, поведал мне, салаге неслужившему, что в своей части он вынес пару недель нестерпимой дрочки, что разочарован наличием оной, что в армии всё прогнило и нет ничего хорошего, раз уж десантники на КМБ убирают территорию и качаются в стиле "72 отжимания за спецназ", "1500 приседаний за выкуренную сигарету". Будущее улыбалось парню - слёг по договорённости с командиром взвода в госпиталь якобы с инфекцией, по ходу лечения у него должна была быть "обнаружена" язва, занесённые родителями денежки превращали эту язву в причину скорейшей демобилизации солдатика домой прямиком к Новому году. Дальше - трудоустройство водителем. Крутость будущего дополнялась ежедневным прослушиванием на большой громкости с мобильного телефона дембельских песен типа "Прощай, бригада". Глядя на это чудо, я молился о том, что если и есть в жизни справедливость, то пусть она припечатает этого ловкача всей своей тяжестью, потому что смотреть было тошно, до того трясло от презрения. Позже, стоя в наряде по охране одного заведения, довелось столкнуться...с командиром взвода этого охламона, старшим лейтенантом, который рассказал о дальнейшей судьбе прошаренного парня. Она оказалась печальной: деньги не помогли, откосить удалось только через "дурку", трудовая жизнь у парня резко усложнилась. Всё же она есть - эта справедливость.
Ещё одним индивидом, авторитетом больнички был полугодичник, отслуживший больше всех, кроме срочника ВРиО старшины. Этот так же смело, как предыдущий, признавался, что косить собирается через ту же "дурку". На вопрос "почему бы не потерпеть ещё полгода?" отвечал "за.бало". Внешним видом демонстрировал неприятие системы - усики 19-летнего пацана, неподшитая пижама со стоящим воротником, руки в карманах. Словом, отслужил.
Наблюдая за происходящим, выяснил интересную особенность: никто за тобой ходить не будет, никто не будет тебя смотреть из врачей, если ты сам не подойдёшь. Дошло это до меня на второй день праздных шатаний туда-сюда в разговоре с медсестрой, не понимавшей зачем держать военного без температуры в инфекционном отделении. Пятна на теле я мазал кремом после бритья, используя антивоспалительную функцию, через прошаренных пацанов достал себе "Звёздочку" от насморка, так что на поправку шёл сам собой. На третий день пребывания в госпитале, после осмотра у врача, который, как оказалось приходит с 9 до 12 и уходит в другое крыло, получил таблетки, после которых пятна окончательно исчезли, здоровье укрепилось, но выписали меня ещё через четыре дня. Суммарно получилось почти две недели в калечке.
Здесь же, в госпитале, мне довелось получить свою первую кличку - "Француз". Не знал ещё тогда, что "французами" называют гомосексуалистов, а то обиделся бы. Дал мне её молодой солдат с той же десантной бригады, но уже в другой палате, за начитанность, о специфическом значении клички он тоже не знал. Произошло это после такого диалога:
- Знатно ты стелешь, москвич.
- ?
- Ох.енный п.здёшь у тебя, особый. Ты много читаешь наверное?
- Да, читать люблю, но не больше других, я думаю.
- Ну, вот сколько ты прочитал за свою жизнь книг? 10 прочитал хотя бы?
- Да, я думаю, что больше сотни точно прочитал.
- Фига... а я вот 4, всего 4 книги, прикинь? Поэтому ты будешь у нас в палате "Американец".
- Не, я их не очень, давай по-другому.
- Ну, "Француз", "Друг-француз".
- Идёт.
Зато этот парень жал гирю в 16 кг на правую руку 119 раз и около 95 на левую. Так что мы были не уязвлены способностями друг друга и мирно жили. Этот же парень по фамилии Бондаренко придумал фразу, в которой есть всё изящество военной службы: "Друг-француз, закрой дверь пожалуйста на х.й, время отбиваться".
Внезапно, за пару дней до выписки, проявился неуставняк: один из пациентов-соседей решил покуситься на мои конфеты, которыми меня одарил один из больных в честь своего дня рождения.
- Слышь, я три месяца прослужил, дай конфету!
- Не.
- За.бал, я ефрейтор между прочим.
- По форме одежды что-то не вижу.
- Бл., .бать ты жлоб.
- Неуставняк, тащ ефрейтор, на йух сходите.
-...
За состоянием моего здоровья за эти же пару дней до выписки внезапно заинтересовалось начальство роты, куда меня распределили. Пришёл целый лейтенант и приказал писать объяснительную о причинах моего печального положения. Пришла врач-инфекционист, взяла с меня подробные показания как и от чего я мог заболеть. А забыл я ещё добавить, что в лазарете учебки в столовой стоял поднос с кружками, из которых пили все курсанты. Свои кружки стояли по тумбочкам, если же курсанту хотелось пить, то он шёл на кухню, брал с общего подноса кружку, набирал воды в бачке или из под крана, напившись, чаще всего не помыв за собой кружку, ставил её обратно. Мысль о том, что это и была причина, по которой я подцепил инфекцию, не давала мне покоя, тем более, что до отправки в госпиталь мне довелось видеть там курсантика, у которого похожие пятна по телу были даже на лице. "Пятнистый", по ходу, не мыл за собой кружки. Врач-инфекционист же и лейтенант упирали в своих расспросах на то, что я мог заболеть, наевшись пищи с чипка или в дороге, хотя ничего подобного не было. Получалось, что не успев начать служить, я загремел бы в тунеядцы, да ещё со славой "причинившего себе вред по неосторожности". Поэтому я из раза в раз повторил историю про кружки. В результате написания рапортов получилась почти что детективная история, развязка которой наступила в лазарете части, куда меня вернули на выписку. Начальник лазарета, майор медицинской службы, вызвал меня к себе на профилактическую беседу о вреде честного болтания языком. На мой албанский вид и непонимание происходящего он объяснил, что из-за заболеваемости курсантов приехала злобная комиссия, по результатам деятельности которой товарищу майору влупили строгача. Получилось, что довели кружки до цугундера.
От парней, которые вернулись из лазарета позже или попадали туда в дальнейшем, выяснилось, что комиссия не прошла даром: пить курсантам теперь разрешалось только из своей посуды, только кипячёную воду, наведение ПХД силами высокотемпературных больных прекратилось. В общем, репрессии.
И вот, наконец-то, через две недели "фантастического про.ба" в калечке, я поднялся на третий этаж казармы в свою роту...